yaqir_mamlal (yaqir_mamlal) wrote,
yaqir_mamlal
yaqir_mamlal

Уззи Орнан, "В начале был язык", фрагмент 8

Продолжение. Начало здесь (1), здесь (2), здесь (3), здесь (4), здесь (5), здесь (6) и здесь (7)

Уззи Орнан ©
Академия языка иврит ©



В начале был язык


Часть I. Возрождение языка


1.2  Когда родился новый иврит


1.2.0  Точка отсчета: 1882 или 1755?

Итак, нами указана конкретная точка, знаменующая начало возрождения иврита. Мы также определили "возрождение" как процесс, в результате которого иврит стал всеобъемлющим языком для первого поколения учеников, получивших образование в школах нового типа, практиковавших преподавание на иврите. По своей сути это был социальный процесс, описанный нами выше достаточно обстоятельным образом. И все же в последнее время приходится слышать, что возрождение иврита началось значительно раньше. Впервые данный тезис был высказан Моше Бар-Ашером в 2002 году, после чего, уже в 2005 году, в Иерусалиме состоялась научная конференция под названием "Двести пятьдесят лет нового иврита". Книга под таким же названием, включившая в себя десять лекций, прочитанных на указанной конференции, вышла в 2009 году.

Отметим в первую очередь, что это совершенно новый тезис в связи с возрождением иврита. Ранее к середине XVIII века относили поворотный пункт в истории ивритской литературы, поскольку именно тогда на иврите стали публиковаться первые произведения светского содержания. В таком виде середина XVIII века безусловно обладает значением, и мы можем относить к этому моменту начало новой ивритской литературы, однако данный момент не имеет значения применительно к процессу, изменившему функциональный статус иврита, который и до, и после середины XVIII века использовался евреями исключительно как язык письменной культуры. Разница между историей литературы и историей языка принципиально важна, и мы считаем себя обязанными пояснить, почему она не должна стираться.


1.2.1 История литературы и история языка

Европейский Ренессанс был рожден томительным влечением к античности. Растущий интерес образованных европейцев к античному миру определял совершенно новое отношение к его сохранившимся памятникам, формировал подражавшие античности стили в архитектуре и искусстве, создавал новое гуманистическое представление о человеке. Особенно важное место в этом ряду занимал интерес к литературным произведениям на классических языках. К числу таковых относился и иврит, почитавшийся христианами как "язык Ветхого Завета". В эпоху Возрождения иврит стал предметом пристального интереса многих европейских мыслителей и деятелей культуры.

К тому времени сложилась первичная методология науки, занимавшейся изучением текстов, написанных на классических и вообще на древних языках. Эта наука, филология, занимала центральное место в культурной практике Ренессанса, но с открытием новых, неведомых прежде, стран в мире обнаружилось множество не имеющих письменности языков, в числе которых были и такие, на которых существовала устная литература, представленная иногда достаточно яркими произведениями. К этим произведениям было невозможно применить традиционный методологический аппарат филологии. Практическая необходимость научного описания бесписьменных языков диктовалась также и желанием христианских миссионеров донести до язычников свою веру, а это требовало перевода Священного Писания на языки всевозможных туземцев. По указанной причине среди людей, занимавшихся изучением культуры заморских племен и созданием письменности для их языков, с сопутствующим этому процессу составлением грамматик и словарей, было особенно много миссионеров. Их усилиями было заложено основание новой научной дисциплины – лингвистики.

Лингвистический интерес к далеким бесписьменным языкам со временем распространился и на бытовую разговорную речь давно известных языков, имеющих многовековую традицию письменности. Важно подчеркнуть: лингвистика интересуется не литературой, а языком, письменным или устным. Отмеченное различие между интересом к литературе, с сопутствующим ему изучением языка данной литературы (филология), и интересом к языку как явлению, которое и само по себе заслуживает научного изучения (лингвистика), представляется особенно важным применительно к ивриту.

Постбиблейская ивритская литература не интересовала христианских ученых, и сам ее язык часто определялся последними как "новоеврейский", но тексты на иврите писались и после завершения Священного Писания, причем ивритская литература в постбиблейский период неоднократно меняла свои формы. С созданием текстов Писания связана первая литературная эпоха в истории иврита, за которой последовала вторая, связанная, прежде всего, с появлением литературы Мишны и мидраша. Хронологические рамки этой второй эпохи, характеризуемой постепенным переходом на арамейский язык, а в последний период – и на арабский, определяются II-IX веками. Далее следует третья "срединная" эпоха, частично совпадающая со Средневековьем в истории Европы. Важный для нас вопрос состоит в том, по какому признаку установлена верхняя граница третьей литературной эпохи в истории иврита, поскольку за этой границей начинается новая ивритская литература.

Далее я попытаюсь доказать, что ошибочная идея, отождествляющая начальную точку новой ивритской литературы с появлением нового иврита, имеет своей причиной неразличение между филологией и лингвистикой, причем отчасти этот ошибочный ход может быть объяснен вполне маргинальным фактором - таким, как работа над Историческим словарем языка иврит.


1.2.2 Разделы Исторического словаря

Работа над созданием Исторического словаря ведется Академией языка иврит со второй половины пятидесятых годов ХХ века. В связи с этой работой возникла необходимость выделения конкретных рубежей, по которым будет производиться периодизация ивритской литературы и, соответственно, деление ее общего корпуса в рамках Исторического словаря. К тому времени библейский иврит уже считался в достаточной мере изученным и научно описанным, так что первым в процессе работы над Историческим словарем стал раздел, охватывающий ивритскую литературу со времени завершения Писания до конца эпохи гаонов. На следующем этапе главный литературный центр иврита переместился с Ближнего Востока в Испанию, причем в значительной мере изменился и характер ивритской литературы. Подобно тому, как язык Мишны, мидраша и других произведений первой постбиблейской эпохи отличался от библейского иврита в стилистическом, словарном и жанровом отношениях, свои выраженные особенности имел и иврит второй постбиблейской эпохи. Эта "срединная" эпоха характеризуется доминантной ролью экзогетических сочинений (комментариев к Писанию и Талмуду), а также значительным влиянием на иврит арабской литературы и, прежде всего, поэзии.

В качестве верхней границы второй постбиблейской эпохи редакция Исторического словаря определила середину XVIII века, за которой следовал раздел, посвященный новому ивриту, но это решение было продиктовано исключительно литературными соображениями и, кроме того, имело определенную техническую подоплеку. В рамках указанного проекта следовало создать группы специалистов, которые смогут одновременно работать каждая - над своим разделом словаря, т.е. одновременно над разными историческими пластами ивритской литературы, причем желательно было сделать так, чтобы предполагаемый объем работы был более или менее одинаковым для каждой из этих групп. И если в литературном отношении такое деление было оправданным, поскольку с началом Ѓаскалы в ивритской литературе действительно появились существенно новые стороны, то с собственно лингвистической точки зрения установленная граница между второй постбиблейской ("срединной") эпохой и новым ивритом носила совершенно произвольный характер.

При работе над Историческим словарем, которая по необходимости опирается только на письменные тексты, принять такое решение было естественно, но при этом следует понимать, что указанная выше граница не подразумевает какого-то изменения в функциональном статусе иврита. Первое поколение писателей Ѓаскалы и еще несколько поколений, связанных с этим общественным направлением, использовали иврит точно так же, как еврейские авторы предыдущих веков. Иврит был для них исключительно языком письменности, тогда как говорили они на других языках, даже если были способны порадовать друг друга при встрече ивритской беседой (точно так же беседовали иной раз на латыни христианские интеллектуалы в эпоху европейской диглоссии).

Разница между писателями Ѓаскалы и предшествовавшими им еврейскими авторами, равно как и современными им религиозными авторами, состояла только в том, что создававшаяся теми и другими литература заметно рознилась в жанровом и тематическом отношениях. Вместо традиционных респонсов, комментариев к классических сочинениям иудаизма и иных трудов религиозной направленности авторы Ѓаскалы писали беллетристику и сочинения на общественные и естественнонаучные темы. С этим было связано значительное расширение тематики ивритской литературы, но на фундаментальную ситуацию еврейской диглоссии данный факт никак не влиял. Параллель с европейской диглоссией в эпоху господства латыни как языка письменности применима к периоду Ѓаскалы точно так же, как и к более ранним эпохам в истории иврита.

Дух просвещения и терпимости, получивший распространение в Европе, открывал внешний мир для образованных еврейских авторов, и те, среди прочего, узнавали, что литература может иметь своей целью не только укрепление собратьев в религиозной вере, но также и удовольствие, связанное с художественным творчеством. И все же: если мы обоснованно датируем начало новой ивритской литературы по факту появления первых печатных произведений нетрадиционной тематики, из этого вовсе не следует возможность датировать тем же моментом появление нового иврита. Никто не способен всерьез назвать первое поколение авторов Ѓаскалы, писавших велеречивые сочинения на языке, которым они и не думали пользоваться для разговора, "первым поколением нового иврита".

И еще два замечания. Во-первых, поколение Ѓаскалы, группировавшееся вокруг выходившего в Кенигсберге с 1783 года журнала "Ѓа-Меассеф", все же не было совершенно новаторским в том, что касается светской тематики его сочинений. Так, ивритская поэзия в средневековой Испании носила во многих случаях совершенно светский характер. Она изобиловала цитатами из Писания в виде целых или дробленых библейских стихов, но при этом вполне очевидно, что многие ее произведения писались вовсе не для укрепления читателей в вере. Во-вторых, именно отказ от исключительно религиозной тематики стимулировал писателей первого поколения Ѓаскалы использовать библейский иврит, поскольку в Писании содержится множество повествовательных фрагментов, затрагивающих самые разные стороны человеческой жизни. Сугубая приверженность этих авторов библейскому ивриту сопровождалась отказом от использования не содержащихся в Писании слов и, тем более, слов иноязычного происхождения. Этим они также были подобны средневековым еврейским авторам, писавшим литературные сочинения светского характера: в испанской поэзии на иврите иноязычных слов практически нет.


1.2.3 Расширение словарной базы – когда?

Иногда приходится слышать, что литература Ѓаскалы может считаться началом новой эпохи в истории иврита из-за того, что в этой литературе было великое множество неологизмов, и, таким образом, она подготовила почву для последующего возрождения иврита в качестве разговорного и всеобъемлющего языка. Для начала отметим, что тезис об исключительной продуктивности раннего этапа Ѓаскалы в плане расширения словарной базы иврита все же не позволяет говорить о писателях данного направления как о "первом поколении нового иврита". Но главная беда в том, что обсуждаемый тезис совершенно не соответствует истине. Ранний период Ѓаскалы вовсе не сопровождался сколько-нибудь значительным расширением словарной базы иврита. Данный процесс получил развитие к концу XIX века, тогда как первое столетие Ѓаскалы почти не дало ивриту неологизмов. Таким образом, даже приняв за основу ошибочный тезис о том, что расширение словарной базы языка есть прямое свидетельство новой эпохи в его развитии, мы не имели бы ни малейших оснований к тому, чтобы отмечать в 2005 году "двухсотпятидесятилетие нового иврита", проводить по этому поводу научные конференции и выпускать пухлые тома прочитанных на них лекций.

В написанной в 1897 году статье "Расширители языка и их противники" Йосеф-Гедалья Клаузнер объясняет, почему писатели Ѓаскалы - такие, как Авраам Мапу, Перец Смоленскин и Йеѓуда-Лейб Гордон, - "ограничивали себя языком Писания и ничтожным количеством слов, которые они позволяли себе заимствовать в случаях крайней необходимости из языка Талмуда и мидрашей". Клаузнер отмечает, что в ранний период Ѓаскалы сложилась ситуация, характеризуемая "появлением двух совершенно разных языков". Первым был "издавна существовавший язык всех мудрецов Израиля, в котором с библейским ивритом сочетались выразительные средства Мишны, мидраша, испанской философии и других словарных пластов". Но этот язык "уже не был живым и достаточным... и писатели [Ѓаскалы] решили вернуться к ивриту, жившему в Иудее две с половиной тысячи лет назад". При этом они странным образом не ощущали потребности в новых словах, и Клаузнер цитирует Ицхака Эртера, критиковавшего современных ему писателей за то, что они пишут о новых идеях, "не потрудившись, как должно, над созданием нужных для этого терминов и не допуская иноязычных слов в сокровищницу иврита".

Лишь в конце XIX века писатели Ѓаскалы обратились к словарному творчеству. Первыми неологизмами Менделе Мойхер-Сфорима были в шестидесятые годы различные профессиональные термины, тогда как повествовательный язык его прозы оставалась тогда в прежних рамках. Клаузнер отмечает, что "даже такой замечательный стилист, как Менделе, не считал себя обновителем языка... но лишь понимал, что если мы и можем кое-как избегать смущающих новшеств в сочинениях на более или менее абстрактные темы, то это никак не возможно при написании текстов по вопросам точной науки и техники". Другим практиком обновления языка был Моше Шульбойм (1830-1918), опубликовавший свои неологизмы в אוצר המלים הכללי (Оцар ѓа-миллим ѓа-клали, толковый словарь иврита с переводом на немецкий язык, 1880). При этом первое авторитетное публичное заявление о необходимости включения в иврит слов иноязычного происхождения относится, по всей видимости, к 1877 году.

Именно тогда, в последние десятилетия XIX века, писатели Ѓаскалы стали отказываться от сугубой приверженности библейскому языку. Примирение с талмудическим ивритом может быть отмечено в авторских переводах написанных на идише произведений Менделе Мойхер-Сфорима. Хаим Рабин убедительно показал, как начиная с 1886 года Менделе все чаще использовал в своих переводах слова талмудического иврита и, особенно, те из них, что представлены в идише. Тем самым, подчеркивает Рабин, Менделе создавал ощущение живого языка у читателей его переведенных на иврит произведений. Данный эффект достигался естественным образом, поскольку идиш был родным языком для огромного большинства читателей Менделе.

Понятно, что обращение к постбиблейским пластам иврита не равнозначно словарному творчеству, каковое тоже становилось все более активным в последний период Ѓаскалы, но не являлось чем-то особенно характерным именно для этой эпохи. Взяв три словаря и изучив в них разделы, содержащие слова, которые начинаются на букву тав, мы обнаружим среди таковых 57 неологизмов средневекового происхождения, почерпнутых из произведений Саадьи Гаона, Эльазара Калира, Янная, Йеѓуды Ѓалеви, Шломо Ибн-Габироля, Моше Ибн-Эзры, Давида Кимхи, Раши, Маймонида и других авторов (см. Приложение А в главе 1.2.9). В период "от литературы Ѓаскалы до настоящего времени" в толковом словаре Эвен-Шошана обнаружится 170 новых слов, начинающихся на букву тав. Но при этом почти все слова данной группы почерпнуты у авторов, писавших в последнюю четверть XIX века и позже, включая таких писателей, как Биньямин Таммуз, С. Изѓар, Амос Оз.

К более раннему периоду в разделе "от литературы Ѓаскалы до настоящего времени" относится всего два неологизма: тохи (= внутренний, проникающий внутрь; из произведения р. Моше-Хаима Луццатто, скончавшегося в 1747 году) и тогáр (= турок; из произведения Менделе Мойхер-Сфорима). Это полностью опровергает тезис об особенной продуктивности словарного творчества в ранний период Ѓаскалы. Активный процесс обновления словарной базы иврита получил развитие в конце XIX – начале XX вв., параллельно с описанным выше процессом возрождения иврита в качестве всеобъемлющего языка.

Адаптация иноязычных слов и образование многочисленных неологизмов с использованием собственных морфологических возможностей иврита была характерна и для других эпох в истории нашего языка; например, для философской литературы "золотого века" еврейской Испании. То, что таким процессом оказался отмечен последний период Ѓаскалы, заслуживает нашего внимания, но никак не позволяет говорить в связи с Ѓаскалой о новом иврите. Если считать расширение словарной базы определяющим признаком нового состояния языка, нужно будет, подобно немецким лингвистам прошлых веков, использовать термин "новоеврейский язык" в отношении всей двухтысячетелетней истории постбиблейского иврита.

Продолжение следует
Tags: иврит да около, изба-читальня
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments