yaqir_mamlal (yaqir_mamlal) wrote,
yaqir_mamlal
yaqir_mamlal

Categories:

О том же, что и все

Сказать про Саакашвили, что он психопат и садист можно по-разному. Например, так: "его личность с самого начала вызывала подозрения отнюдь не политического свойства". Статья моего приятеля из сегодняшних "Вестей". Написано в первые дни недели, так что самых последних событий и очевидностей не отражает.

Ultima Thule
Дов Конторер

Принцип раздела

Развал Советского Союза на Западе любят сравнивать с развалом колониальных империй. Если бы это сравнение отражало реальную картину произошедшего, то «на стадии деколонизации» в бывших советских республиках было бы естественно наблюдать все те процессы, которыми сопровождалась отмена колониального правления в других странах мира. Совокупность этих процессов составляют более или менее общую схему, почти не знающую исключений. В частности, деколонизация подразумевает эвакуацию имущества метрополии и, в первую очередь, ее военных складов. Из бывших колоний эвакуировали граждан метрополии - с предоставлением им значительных льгот для обустройства на новом месте. В бывших колониях как правило сохранялась значительная собственность метрополии, национализировать которую новым независимым государствам удавалось далеко не всегда.

В тех случаях, когда национализация все же производилась, она часто сопровождалась войнами, причем иногда возможность национализации определялась не исходом войны, а вмешательством новых хозяев мира, которые, действую в собственных интересах, стремились к ослаблению «старых колониальных держав». Так обстояло дело в Египте в 1956 году, где совместное вмешательство Вашингтона и Москвы было направлено против Великобритании и Франции (решающая в военном отношении, роль Израиля была политически второстепенной в этом конфликте), и в бывшем французском Индокитае, где США и СССР действовали против интересов Парижа и лишь затем – против интересов друг друга.

Но даже и при наличии могущественной третьей силы, т.е. новых хозяев двуполярного мира, не склонных поддерживать политические амбиции «старых колониальных держав», бывшим колониям часто навязывались определенные формы ассоциации с бывшей метрополией и неравноправные договоры с ней. Сутью этих мер всегда оставалось более или менее существенное ограничение суверенитета новых государств.

Развал Советского Союза происходил по совершенно иной схеме, куда более выгодной для «бывших колоний Кремля». Отличия столь велики, что даже и в отсутствие иных аргументов, связанных с реальной структурой власти и практиковавшейся в Советском Союзе моделью экономических отношений между республиками, их хватило бы для того, чтобы полностью дезавуировать сравнение событий 1991 года с развалом колониальных империй. СССР существовал как союзное государство и таким же образом прекратил свое существование. Бывшие советские республики обрели независимость на исключительно благоприятных условиях, как будто никакого столкновения их интересов с интересами России нельзя было помыслить даже и в отдаленном будущем.

Но при этом во многих регионах сразу же возникли очаги напряженности, обусловленные тем, что принцип раздела по состоянию границ СССР на август 1991 года не учитывал важное свойство этих границ, а именно: они устраивали всех или почти всех до тех пор, пока надгосударственным обрамлением советских республик, с проживающими в них меньшинствами и их автономиями, была многонациональная держава, в пользу которой были отчуждены многие функции суверенитета входящих в нее государств. Этнические меньшинства, не имевшие в Советском Союзе статуса государственных наций, были готовы мириться со своим положением, поскольку преимущества полноценных (не автономных) республик были в условиях союзного государства не так ощутимы, а исходившие от них опасности для национальных меньшинств – не так велики. Но когда наметилась перспектива развала СССР, карта этнических границ на Кавказе, в Средней Азии и Приднестровье запестрела «горячими точками».

Психологический механизм этого процесса предельно прост: одно дело – быть этническим меньшинством в Грузинской ССР, находящейся под контролем Москвы, которая так или иначе заинтересована в предотвращении национальных конфликтов на своей территории, и совсем другое – быть этническим меньшинством в независимой Грузии, которая будет выстраивать свою идентичность с применением и таких средств, как насильственная ассимиляция, урезание прав автономий, этнические чистки. В сравнении с такой перспективой возможность удержаться в составе многонациональной РФ в качестве пятьдесят пятого национального меньшинства была предпочтительна. То же самое справедливо и для многих национальных меньшинств, проживавших на территории других республик СССР, получивших независимость в 1991 году.


Первый «парад суверенитетов»

Указанный механизм не был явлением, специфически связанным с коммунизмом или Советским Союзом. Коммунизм здесь имеет значение лишь в той мере, в какой он служил связующей идеологией многонациональной империи. В прежние времена такие империи связывал воедино монархический принцип правления, при котором «титульной» была не нация, а династия. Но распад империй и тогда сопровождался схожими эксцессами. Так было при появлении множества национальных государств на территории четырех великих империй, рухнувших в результате Первой Мировой войны - Российской, Османской, Габсбургской и германской империи Гогенцоллернов. И такие же проблемы возникли с распадом Британской империи после Второй Мировой войны.

Хорошо тем венграм, которые с распадом Австро-Венгрии оказались в своем государстве, но куда хуже пришлось той части венгерского населения, которая с отчуждением Трансильвании в пользу Румынии оказалась на территории государства, выбравшего политику насильственной румынизации в отношении своих национальных меньшинств. Индийские мусульмане были в целом удовлетворены своим положением, пока Индия, включавшая сегодняшние Пакистан, Бангладеш и Мьянму (до недавнего времени - Бирма), находилась во власти британской короны. Однако с перспективой превращения бывшей колонии в национальное государство не осталось и следа от модной в то время теории, постулировавшей наличие в Индии единого политического класса, который объединяет элиту разных этно-конфессиональных групп и будет способен создать единое государство.

Примеров такого рода – великое множество. Их достаточно и в истории Кавказа, для которого первым опытом «развала СССР» стал распад Российской империи в начале ХХ века и последовавшие за ним ожесточенные этнические войны.

На первых порах всё было празднично: в ноябре 1917 года в Тбилиси был учрежден Закавказский комиссариат, представлявший собой совместное правительство грузинских социалистов, армянских дашнаков и азербайджанских мусаватистов. Власть этого органа простиралась – по крайней мере, теоретически – на всю территорию Закавказья, кроме района Баку, где у власти оказались большевики. Закавказский комиссариат отказался признать результаты Брестского мира, по которому Советская Россия уступила Турции не только завоеванные в ходе Первой Мировой войны территории, но также и округа Карс, Ардаган и Батум. Это привело к срыву мирных переговоров на конференции в Трабзоне в марте-апреле 1918 года. Продолжавшийся тем временем развал государственной власти в Закавказье сочетался со слишком смелой внешней политикой. Турки находились весной 1918 года в достаточно трудном положении, но им, тем не менее, удалось ценой кратких боевых действий захватить Батуми, Озургети, Ахалцихе и ряд других территорий.

На этом фоне последовало провозглашение «независимой федеративной демократической республики» в Закавказье, которая просуществовала примерно месяц. 26 мая 1918 года грузинские меньшевики, возглавляемые Н.С. Чхеидзе, И.Г. Церетели и Н.Н. Жордания, объявили Грузию независимой республикой (90-я годовщина этого события отмечалась недавно в Тбилиси военным парадом, на котором была впервые продемонстрирована приобретенная в странах Запада боевая техника). Но реальная «независимость» Грузии была такова, что новому правительству пришлось тут же призвать на свою территорию немецкие войска «для защиты от турок» и одновременно – подписать мирный договор с Турцией, по которому Грузия потеряла даже больше, чем по отвергнутым ею ранее условиям Брестского мира.

В декабре 1918 года, с поражением Германии в Первой Мировой войне, немецких солдат в Закавказье сменили британские экспедиционные силы. Свою задачу они видели в обеспечении бесперебойной работы нефтепромыслов и железной дороги Батуми-Баку, тогда как сохранение внутреннего мира в регионе интересовало их в очень малой степени. Закономерным результатом этого стала серия ожесточенных этнических войн, сопровождавшая первый «парад суверенитетов» в Закавказье.

Наибольшую известность получила армяно-азербайджанская война, сопровождавшаяся с обеих сторон массовым истреблением мирного населения (в современной терминологии: «этническими чистками»). Осенью 1920 года в этот конфликт вмешалась, с согласия Грузии, молодая кемалистская Турция. Добившись быстрой и полной победы на поле боя, она навязала Армении значительные территориальные уступки на переговорах в Александрополе, частично пересмотренные затем с заключением Московского договора между РСФСР и Турцией в 1921 году.

Но воевали между собой в то время не только крупные закавказские нации. Утверждение национальной идентичности в условиях краха прежней имперской государственности сопровождалось едва ли не повсеместной кровавой междоусобицей. Так, в Грузии меньшевистское правительство Ноя Жордания проводило в отношении целого ряда национальных меньшинств политику, которая сегодня была бы расценена как попытка геноцида. В частности, истребив тогда порядка 18 тысяч осетин, Грузия немало способствовала тому, что население Северной Осетии отчаянно уцепилось за возможность остаться в составе Советской России, а та часть осетинского населения, которая компактно проживала к югу от Большого Кавказского хребта, была в высшей степени признательна Москве за создание в составе Грузии Юго-Осетинской автономной области.


К вопросу об этногенезе

Уважаемый израильский востоковед, демонстративно занявший прогрузинскую сторону в ходе нынешнего конфликта, утверждает, что «скифы-сарматы-аланы-осетины - это субстрат современного грузинского населения» и «возможно, главнейший элемент в формировании нынешних грузин, наряду с местным иберийским населением и пришлыми кыпчаками». Он же подчеркивает, что «у грузинских реальных и мифических царей были протоосетинские имена». Это рассматривается им как предпосылка к естественной ассимиляции осетин в составе грузинского этноса, причем «ассимиляцию в грузин» он находит «легкой и привлекательной».

В устах еврейского автора звучит несколько странно столь легковесная оценка чьей бы то ни было ассимиляции в кого бы то ни было. Национальное самосознание и возможность его изменения очень часто зависят от факторов, практически незаметных постороннему взгляду. Кому-то, к примеру, кажется, что евреям легко ассимилироваться «в русских», «в поляков» или «в итальянцев», и этот кто-то всегда сумеет привести множество частных примеров в пользу своего тезиса. Но стоит ли говорить о том, что многие евреи все же находят ассимиляцию неприемлемой для себя? Пусть не все и даже не большинство, но многие. И пусть осетинская самобытность имеет менее глубокие корни, чем национальная история евреев. Ее во всяком случае хватило для того, чтобы осетины сохранились как самостоятельный этнос, не превратившись полностью в уже не различимый «субстрат современного грузинского населения».

Но цитируемому здесь автору можно возразить и еще в одной частности. С изложенной им оценкой грузинского этногенеза согласятся многие специалисты, однако в глазах большинства грузин этот тезис носит вызывающий, скандальный характер. И связанная с ним «родовая тайна» скорее является предпосылкой тяжелых комплексов, а временами и откровенной враждебности к не утратившим свой самобытности осетинам. А это, в свою очередь, предопределяет несомненное стремление осетинского населения обрести защиту российских властей. Так было в период развала Российской империи и та же тенденция заявила о себе в 1989 году, когда перспектива развала СССР уже ощущалась достаточно ясно.

Эту перспективу было можно не усмотреть советологам в западных университетах, но тем, для кого она означала приближение смертельной опасности, было достаточно уже и первых признаков дезинтеграции советской империи. Решение о преобразовании Юго-Осетинской автономной области в автономную республику было принято советом народных депутатов ЮОАО уже в ноябре 1989 года. Примерно год спустя Республика Южная Осетия приняла декларацию о национальном суверенитете и потребовала заключения союзного договора с Грузией, которым будут гарантированы ее права в составе будущего союзного государства. Ответом на это стало решение Тбилиси о введении в Цхинвали и Джавском (Дзауском) районе чрезвычайного положения, попытка захвата Цхинвали силами грузинской милиции и национальной гвардии, а затем, когда эта попытка была отражена осетинскими отрядами самообороны, Грузия перекрыла энергоснабжение Южной Осетии.

В создавшейся ситуации Грузии имело смысл предпринять все необходимые меры к тому, чтобы убедить национальные меньшинства, проживающие на ее территории, в том, что утверждение грузинской национальной идентичности в постсоветскую эпоху не будет сопряжено для них с унижениями и репрессиями. Такая возможность существовала, но для этого Грузии, помимо здравого смысла, требовалась элементарная внутренняя консолидация, оказавшаяся невозможной в условиях ожесточенной борьбы между сторонниками Звиада Гамсахурдиа, Тенгиза Китовани и Джабо Иоселиани. Сделавшись сама ареной гражданской войны, Грузия – как в лице своего правительства, так и в лице выступавших против него формирований – выбрала жесткую силовую тактику в отношении своих национальных меньшинств. Этим она окончательно подтолкнула всех, кто имел такую возможность, просить о заступничестве Россию.

В ранние 90-е годы Россия легко уступала свои важнейшие политические позиции почти на всех направлениях. Ее вполне устраивала граница с Грузией, проходящая по Большому Кавказскому хребту, и военное вмешательство Москвы в грузинский конфликт на стороне Абхазии и Южной Осетии было продиктовано не столько имперскими амбициями, сколько опасностью напрочь дискредитировать себя в глазах всех народов Северного Кавказа, которым при ином поведении Кремля стало бы ясно, что Россия бросает в отчаянной ситуации тех, кто ищет ее дружбы, надеется на нее и отчаянно взывает к ней о помощи. Это вмешательство было дополнительно оправдано тем, что в самой Грузии продолжалась гражданская война, теперь уже - между сторонниками свергнутого президента Гамсахурдиа и правительством Эдуарда Шеварднадзе.

Последний, утратив поддержку России, с одной стороны, и не сумев в полной мере удовлетворить интересы Запада, с другой, стал в 2003 году жертвой переворота, получившего название «революция роз». Преемником Шеварднадзе на посту президента Грузии стал Михаил Саакашвили, личность которого с самого начала вызывала подозрения отнюдь не политического свойства. Именно это, а не то, например, что Саакашвили является «марионеткой США» стало главной причиной наблюдаемого кризиса в Закавказье.


Книга – источник знания

Михаил Саакашвили слишком полагается на то, что он предложил себя США в качестве политического агента, и действует так, будто это гарантирует ему любой уровень поддержки, каким бы рискам он ни подвергал репутацию Соединенных Штатов. Ему явно не хватает понимания того, что как агент он относится к разряду «бросовой агентуры». Последнее означает, что при неблагоприятном развитии событий им очень легко пожертвуют (вплоть до варианта «спишут в расход», т.е. дадут повесить его очередным грузинским мятежникам или устранят иным образом, чтобы не создавал глупых проблем). Но дело, конечно, не в личной судьбе Саакашвили, а в том, к какой участи он ведет Грузию и, возможно, не только Грузию.

Если бы Саакашвили был чуть умнее, он читал бы полезные книжки, содержание которых затрагивает его самым непосредственным образом. Например, чрезвычайно важное сочинение Збигнева Бжезинского «Большая шахматная доска», в котором ключевым плацдармом стратегической игры США в Закавказье обоснованно назван Азербайджан, тогда как Грузия и Армения объявлены там предметом второстепенного интереса Соединенных Штатов. Будь Саакашвили президентом Азербайджана, он мог бы позволить себе очень многое, не рискуя лишиться американской поддержки: врать – еще беззастенчивее, подавлять оппозицию - еще жестче, фальсифицировать результаты выборов - еще наглее. Он мог бы и крови много больше пролить, оставаясь в пределах отведенного прозападному Азербайджану геополитического кредита. Кстати, к чести руководителей сегодняшнего Азербайджана можно отметить, что они отнюдь не стремятся максимально использовать свой «кредит» и, в общем, пытаются вести себя более или менее цивилизованным образом.

Но Грузия - не Азербайджан, ее котировки принципиально иные. В соответствующих трудах это прописано черным по белому, однако Саакашвили полагается не на серьезную аналитику, а на поощрительные кивки своего куратора Брюса Джексона, занимающего далеко не самое высокое место в американских структурах власти. Грузинскому президенту как будто и в голову не приходит, что США и Россия, несмотря на звучащие ныне заявления Джорджа Буша, все-таки могут согласовать свои интересы в Закавказье за счет самого Саакашвили и его кабинета.

Таким образом, «проблема Саакашвили» как фактора дестабилизации в Закавказье и виновника наблюдаемой там трагедии состоит не в том, что он является марионеткой США, а в том, что он является слишком глупым и слишком ретивым «союзником Запада». Начав войну против Южной Осетии многочасовым обстрелом Цхинвали из реактивных установок залпового огня, он почти не позаботился о пропагандистском обеспечении своей авантюры - и уже несколько дней спустя был вынужден умолять Запад о помощи, утверждая, что происходящее в Грузии есть «угроза Америке и демократии во всем мире».


Промежуточный результат

Тем не менее на данном этапе, когда реальную картину происходящего скрывает густой туман информационной войны, достаточно трудно судить о том, является ли поведение Саакашвили заурядной истерикой или результатом серьезных успехов России на поле боя. При очевидном превосходстве общего военного потенциала РФ, на первом этапе в зоне конфликта было задействовано существенно больше грузинских сил, однако к началу минувшей недели силы сторон сравнялись, а в дальнейшем преимущество российской группировки стало нарастать.

Экстренная переброска из Ирака находившихся там подразделений грузинской пехоты не может существенным образом повлиять на этот процесс. Значительными сюрпризами для России может быть чревата массированная переброска американской военной техники и вооружений с находящихся в Иордании складов действующего в Ираке контингента США, но оружие само по себе не воюет. Этот шаг Вашингтона тревожит Россию в первую очередь как намек на готовность американцев разыгрывать эскалационный сценарий и лишь затем – как фактор повышения боеспособности грузинских войск. В подготовку и оснащение грузинской армии были вложены за последние годы огромные средства (при Саакашвили Грузия увеличила свой военный бюджет в 30 раз и довела его до уровня в один миллиард долларов в текущем году), и то, что не было обеспечено этими средствами в мирное время, уже не будет достигнуто экстренными поставками в ходе войны.

Однако даже с учетом отмеченных выше проблем, затрудняющих любую попытку анализа динамичной военной ситуации, создается впечатление о крайне неблагоприятном для Грузии развитии событий в ходе развязанной ею войны. Об этом говорят и истерические интервью Саакашвили, и уже прозвучавшие просьбы Тбилиси о прекращении огня, и характер предлагаемых западными державами политических инициатив.

Трудно сказать, к какому именно результату войны стремится сегодня Россия, но главное следствие авантюры, предпринятой Михаилом Саакашвили, уже очевидно: она в любом случае затруднит или сделает вообще невозможным возвращение Южной Осетии и Абхазии в состав грузинского государства. Хуже того: усмирительный «блицкриг» Саакашвили в Южной Осетии был настолько жесток и одновременно нелеп, что он наверняка напугал и все остальные меньшинства Грузии. Абхазия встала под ружье немедленно и начала операцию по вытеснению грузинских войск со свой территории (Кодорское ущелье), но дело теперь уже и не в Абхазии. С Саакашвили у власти Грузия рискует потерять и населенную армянами Джавахетию, и населенный азербайджанцами округ Квемо-Картли.

Заметив выше, что цели России в нынешней войне не ясны, я не жду указаний на вещи, которые считаются всеми гипотетически желательными для России, как то: свержение Саакашвили, установление лояльной Кремлю власти в Грузии, отказ этой страны от курса на вступление в НАТО и ставшую теперь уже вероятной аннексию прилегающих к российской границе автономных республик. Вопрос в том, какие из этих целей являются актуальными, с точки зрения российского руководства, в нынешнем вооруженном конфликте. Нельзя исключить и того, что ни одна из этих целей не выдвигается Кремлем с той решимостью, которая необходима для достижений подобного рода. Судя по принятому во вторник решению Кремля о завершении активной фазы операции в Южной Осетии, актуальные цели России в этом конфликте были весьма далеки от глобальных амбиций типа «броска на юг».

Несмотря на художества Саакашвили, Грузия плохо воспринимается русскими в качестве противника. Образ врага все еще «не клеится» к ней, и этот факт есть огромное достояние грузинского народа, быть может – главное его достояние в настоящий момент. Но и в отсутствие внятных стратегических целей, с одной стороны, и при невозможности (да и нежелании) довести российское общество до состояния настоящей ненависти к Грузии, с другой, Россия не могла не вступить в эту войну. Капитуляция в Южной Осетии, а затем и в Абхазии, привела бы ее к такому состоянию, при котором весь Северный Кавказ проникся бы глубочайшим презрением к Москве. Последствия этого были бы для России по-настоящему катастрофическими.

Но можно отметить и еще один момент. Президент России имеет возможность править, удерживая «точку баланса» в отношениях между различными кланами российской элиты, лишь в том случае, если он способен твердо реагировать на вызовы известного рода. Путин гарантировал свое положение, добившись перелома в Чечне и радикальной ревизии отношений Кремля с олигархами. Только после этого он стал по-настоящему нужен как гарант – не конституции, нет, а «баланса». И если бы Дмитрий Медведев решил теперь уклониться от брошенного ему вызова, его дни в качестве политической фигуры высшего ранга были бы сочтены.


Контуры интересов

Весь этот узел кавказских проблем заслуживает отношения трезвого и, по возможности, отстраненного. Априорная поддержка грузинской стороны в ходе нынешнего конфликта понятна лишь в тех случаях, когда она декларируется людьми, автоматически отождествляющими Россию и все, что от нее исходит, с полюсом зла. Даже для Запада такая позиция возможна не иначе, как ценой отказа от признания настоящих опасностей – тех например, что предъявляет современному миру радикальный ислам (в данном отношении особенно показательна позиция Бжезинского, проговаривающего до конца или почти до конца всю связанную с этим проблематику). Но у Израиля тем более нет причин предлагать себя во враги России в угоду авантюристу Саакашвили.

Даже то, что фактической стороной конфликта в Южной Осетии являются сейчас США, не требует от нас бездумных изъявлений лояльности. Цели американцев на Кавказе далеки от наших интересов, а рассмотренные в более широком контексте они может быть и противоречат им.

Интересы Израиля как государства не следует отождествлять с интересами израильских торговцев оружием и тех, для кого шальные деньги Саакашвили открыли возможность подзаработать, тренируя грузинскую армию. ВПК естественным образом стремится к расширению рынков и сбыту своей продукции, не слишком задумываясь над тем, кто является ее покупателем. Провести границу между здоровым и нездоровым цинизмом трудно, когда речь идет о торговле оружием.

Но для того, чтобы этот естественный аппетит сочетался с интересами государства, существуют МИД и Отдел контроля за экспортом в министерстве обороны. Израиль не был ни единственным, ни главным поставщиком оружия в Грузию в последние годы. И, тем не менее, порядка 300 млн долларов израильскими компаниями там было освоено.

Имена отставных израильских генералов и созданных ими компаний, которые вели бойкую торговлю оружием с государством, проводившим все более безответственную политику и осуществлявшим явную подготовку к войне, часто мелькали в прессе, но с началом вооруженного конфликта в Южной Осетии их стали публиковать общим списком: бывший начальник Оперативного управления Генштаба Исраэль Зив, бывший начальник Управления личного состава ГШ Йорам Яир, бывший командир 91-й дивизии Галь Гирш, бывший командующий бронетанковыми войсками Меир Гахтан и др. Заодно удостоились упоминания предприимчивые братья Шломо и Рони Мило (бывший министр и мэр Тель-Авива), попытавшиеся провернуть сделку по продаже Грузии значительной партии танков «Меркава». Эту сделку израильский МИД блокировал оперативно, но в целом его реакция запаздывала, хотя даже в военном ведомстве находились влиятельные люди, выступавшие против погони израильских отставников за золотом Колхиды.

Около полугода назад МИД запретил израильским компаниям продажу наступательных вооружений в Грузии, ограничив возможности экспортеров поставкой беспилотных самолетов-разведчиков, приборов ночного видения и систем обеспечения безопасности охраняемых объектов. С началом вооруженного конфликта в Южной Осетии поставки в Грузию были дополнительным образом ограничены. Разумеется, у России, поставляющей оружие на Ближний Восток, нет ни малейшего права предъявлять Израилю претензии в связи с готовностью израильских экспортеров подзаработать на грузинских подрядах. Но у Израиля есть свой безусловный интерес в сохранении тех каналов диалога с Москвой, по которым ему неоднократно удавалось в прошлом – вплоть до самого последнего времени – достигать договоренности о том, что те или иные российские системы вооружений не будут поставляться определенным странам.
Tags: глаза эйтана кабеля, социум
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    Моя 47-я (предпоследняя) лекция из цикла, посвященного Войне за независимость Израиля (1947-1949) и ее предпосылкам. Послевоенные переговоры…

  • (no subject)

    Моя 46-я видеолекция из цикла, посвященного Войне за независимость Израиля (1947-1949) и ее предпосылкам. По завершении успешных Октябрьских боев…

  • (no subject)

    Моя 45-я видеолекция из цикла, посвященного Войне за независимость Израиля (1947-1949) и ее предпосылкам. Началу Октябрьских боев на юге…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 171 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    Моя 47-я (предпоследняя) лекция из цикла, посвященного Войне за независимость Израиля (1947-1949) и ее предпосылкам. Послевоенные переговоры…

  • (no subject)

    Моя 46-я видеолекция из цикла, посвященного Войне за независимость Израиля (1947-1949) и ее предпосылкам. По завершении успешных Октябрьских боев…

  • (no subject)

    Моя 45-я видеолекция из цикла, посвященного Войне за независимость Израиля (1947-1949) и ее предпосылкам. Началу Октябрьских боев на юге…