yaqir_mamlal (yaqir_mamlal) wrote,
yaqir_mamlal
yaqir_mamlal

Categories:

Война Судного дня, неюбилейный очерк. Часть II

"Вести", 4 октября 2012

Война Судного дня,
неюбилейный очерк


Дов Конторер


Продолжение. Начало в номере "Вестей" от 20 сентября 2012

Единовременное внезапное нападение Египта и Сирии на Израиль оказалось возможным из-за ошибки израильских разведслужб и, в первую очередь, Разведывательного управления Генштаба (АМАН), не сумевших правильно оценить реальные намерения Садата и Асада осенью 1973 года. Эта ошибка или, точнее, комплекс ошибок в оценке наблюдавшихся Израилем действий противника, создававшего мощные ударные группировки на рубежах будущего наступления, была порождением т.н. "концепции", которая овладела умами израильских аналитиков в предвоенный период (с тех пор это слово стало в Израиле синонимом стратегической близорукости). Сущность "концепции" состояла в следующем:

1. Сирия не начнет войну против Израиля в одиночку, но только совместно с Египтом.

2. Египет не начнет войну до тех пор, пока у него не будет ответа на израильское превосходство в воздухе и, в частности, пока у него не появится возможности атаковать базы израильских ВВС и другие объекты в глубине израильской территории.

В 1973 году Египет еще не имел ответа на израильское превосходство в воздухе и, оставаясь уязвимым в этой критической точке, не мог развить успешное наступление вглубь Синая, поскольку таковое потребовало бы от него вывести свои наступающие силы за пределы зоны, которая прикрывалась зенитно-ракетными комплексами, базировавшимися на западном берегу Суэцкого канала. Из этого в Израиле делался вывод о том, что противник не планирует начало войны в обозримом будущем, а его мероприятия по созданию крупных ударных группировок на рубежах будущего наступления расценивались как попытка измотать Израиль постоянной военной готовностью и частой мобилизацией резервистских сил.

В психологическом плане такая оценка подкреплялась тем, что весной 1973 года египетские военные мероприятия, вызвавшие большую тревогу израильского руководства и побудившие его предпринять ряд дорогостоящих и обременительных для общества мер по повышению боеготовности ЦАХАЛа, верно оценивались военной разведкой как не несущие прямой угрозы скорого нападения на Израиль. Осенью 1973 года оценка военной разведки оставалась прежней, несмотря на всё более явные признаки скорого начала войны, и 5 октября 1973 года, за день до египетско-сирийского нападения, в докладе, который АМАН представил израильскому правительству, появилась следующая фраза, ставшая впоследствии знаменитой: "Хотя конфигурация египетских сил у канала содержит признаки, указывающие на возможность скорой наступательной инициативы, наша оценка общего соотношения сил между ЦАХАЛом и египетской армией остается прежней, и, соответственно, мы считаем низкой вероятность того, что Египет намерен возобновить боевые действия".

Как мы видим, главным элементом "концепции", ослепившей АМАН в предвоенный период, была уверенность в том, что значительное нападение на Израиль не будет предпринято Египтом и Сирией, поскольку Анвар Садат понимает невозможность одержать над Израилем решительную победу. Верная по сути оценка египетского военного потенциала сочеталась в этой концепции с неправильным выводом.

Садат и его Генеральный штаб, возглавлявшийся генералом Саадом аль-Шазли, не строили иллюзий насчет возможности полностью разгромить ЦАХАЛ на Синае и прорваться вглубь израильской территории. Они исходили при этом из априорной убежденности в качественном превосходстве израильской авиации над арабскими военно-воздушными силами и не верили в способность своих пилотов успешно драться с израильтянами в воздухе. По этой причине египтяне не планировали продвижения за полосу Синайского полуострова, прикрытую их ЗРК, расположенными на западном берегу канала. Попытка продвинуться за пределы этой полосы вглубь Синая и далее представлялась Сааду аль-Шазли заведомо обреченной, поскольку без прикрытия зенитных ракет египетские силы окажутся уязвимыми для израильской авиации. Но при этом египтяне всерьез подготовились к форсированию канала и к дальнейшему удержанию захваченной полосы на его восточном берегу. Фактически это и было целью войны, с точки зрения президента Садата: вернуть арабам утраченную гордость, продемонстрировать успешное наступление арабских армий, навязать Израилю прекращение огня в унизительной для него ситуации и тем самым создать условия для будущего возвращения Синая Египту.

Именно в этом пункте, т.е. в оценке реальных намерений Египта в планируемой им войне, состояла роковая ошибка израильской "концепции". Здесь нужно отметить, что египетское руководство тщательно скрывало истинный оперативный план, которому оно собиралось следовать, не только от Израиля, но так же от СССР и от своих сирийских союзников. Саад аль-Шазли подробно описал причины этого в своей книге "Форсирование Суэцкого канала". От Москвы точный план действий на период после форсирования канала скрывался ради того, чтобы обеспечить Египту максимальный приток вооружений: египтяне убеждали советское руководство в том, что они готовят более глубокую наступательную операцию нежели та, что планировалась ими в действительности. Что же до Сирии, то от нее истинные намерения Египта скрывались из необходимости побудить Хафеза Асада к максимально активным действиям. Асад, в отличие от Садата, действительно полагал, что непосредственной целью войны является возвращение силой всех территорий, утраченных Египтом и Сирией в 1967 году. Он уже в ходе войны осознал, что египтяне ведут себя осторожнее, чем обещали ему на стадии подготовки к нападению на Израиль, и это, очевидно, сказалось в какой-то момент на его собственных действиях.

Но разговор о "концепции" нельзя ограничить ведомственными рамками военной разведки. Применительно к данному вопросу имеет значение и то, как понималась в те годы общая ситуация на Ближнем Востоке высшим политическим руководством Израиля.

По ходу Войны на истощение, которую Египет вел против Израиля в 1968-1970 гг., египетские вооруженные силы стали опираться не только на помощь советских инструкторов, но также и на прямое участие советских военных – эскадрилий истребительной авиации и ракетных частей ПВО - в боевых действиях. Численность советского военного персонала в Египте превысила 32 тысячи человек. С точки зрения США, этим создавалась двойная опасность: перерастания ближневосточного конфликта в прямое столкновение великих держав и углубления советского влияния в регионе. Вашингтон проявлял растущую заинтересованность в прекращении огня. Достичь его удалось после того, как 30 июля 1970 года израильскими пилотами было сбито в воздушном бою пять истребителей МИГ-21, пилотируемых советскими летчиками, причем Израиль не потерял в этом бою ни одного самолета. Срочно прибывший в Каир командующий советскими ВВС маршал Павел Кутахов провел расследование данного инцидента. По итогам расследования им был отдан приказ о прекращении полетов советских летчиков в зоне Суэцкого канала. Руководство СССР оказалось перед необходимостью уведомить Насера о том, что оно не в состоянии гарантировать неприкосновенность египетских воздушных рубежей.

Данный факт вынудил египетского президента согласиться на прекращение огня с 8 августа 1970 года. Война на истощение, стоившая жизни 367 солдатам и офицерам ЦАХАЛа, многим тысячам египтян и, по крайней мере, 58 советским военнослужащим, завершилась.

Прекращение огня вступило в силу ровно через неделю после того, как правительство Голды Меир согласилось принять в общих чертах второй план Уильяма Роджерса, бывшего тогда государственным секретарем США. План предусматривал прекращение огня в районе Суэцкого канала, взаимное признание конфликтующих сторон и заключение мирных соглашений между ними на основе резолюции Совета Безопасности ООН №242. Но развитию политического процесса в духе сделанного Роджерсом предложения помешало то, что Египет сразу же нарушил условия прекращения огня, выдвинув свои зенитно-ракетные батареи к Суэцкому каналу. Жесткую израильскую реакцию на этот шаг блокировало мощное давление США, отражавшее заинтересованность Белого дома в том, чтобы в районе канала не возобновились активные военные действия. Эффективность американского давления была в существенной мере усилена тем, что на повестке дня в то время стояло заключение крупной сделки по закупке в Соединенных Штатах необходимых Израилю самолетов "Фантом".

Политическая атмосфера в регионе оставалась весьма напряженной, когда в феврале 1971 года специальный представитель ООН на Ближнем Востоке д-р Гуннар Ярринг возобновил свою посредническую миссию, прерванную с началом Войны на истощение. К тому времени умершего в сентябре предыдущего года Насера сменил на посту египетского президента Анвар Садат. К удивлению израильского руководства он положительно ответил на переданный ему через Ярринга вопрос о том, готов ли Египет заключить мирный договор с Израилем. После этого предложение Ярринга приобрело следующий вид:

Израиль обязуется отвести свои войска к линии международной границы между Египтом и территорией британского мандата в Палестине при удовлетворительном решении следующих вопросов: а) создание демилитаризованных зон; б) практические меры безопасности в районе Шарм аш-Шейха, которыми будет обеспечено свободное судоходство в Тиранских проливах; в) свободное судоходство в Суэцкоим канале. Египет обязуется заключить с Израилем мирный договор, который будет включать: а) прекращение состояния войны; б) взаимное признание сторонами суверенитета, политической независимости и территориальной целостности друг друга; в) признание за каждой из сторон права на мирное существование в признанных и безопасных границах; г) обязательство сторон делать все от них зависящее для предотвращения враждебных действий со своей территории против партнера по мирному договору; д) невмешательство во внутренние дела друг друга.

Инициатива Ярринга была отвергнута Израилем на том основании, что она предрешает исход переговоров по территориальному вопросу. Шесть с половиной лет спустя, в ноябре 1977 года, Голда Меир сказала прибывшему в Иерусалим Анвару Садату, что она не поверила в серьезность его предложения, сделанного через д-ра Ярринга. Этому недоверию было много причин, и одна из них состояла в том, что в Израиле скептически оценивали способность Садата удержаться у власти и, тем более, удержаться у власти, согласившись на публичное признание Израиля. Споры о том, была ли связана с предложением Ярринга реальная возможность заключить мир с Египтом и избежать Войны Судного дня, ведутся в Израиле до сих пор. В ходе последующих контактов с Египтом, осуществлявшихся через американских посредников, это предложение уже не возвращалось в полном виде. Израилю предлогалось отступить с Синая в обмен на некую форму прекращения состояния войны, без нормализации отношений.

В июле 1972 года из Египта был неожиданно выслан основной состав советского военного персонала. Главной причиной этого шага стало, по всей вероятности, то, что у Каира тогда уже не оставалось реальных причин держать на своей территории десятки тысяч иностранных военнослужащих и членов их семей: Война на истощение прекратилась, а в будущей полномасштабной войне против Израиля прямое участие советских войск не ожидалось. Кроме того, Садат испытывал раздражение в связи с отказом Москвы поставить Египту ракеты "земля-земля", способные угрожать израильскому тылу (об этом и об изменившемся впоследствии решении Москвы, будет подробнее сказано в следующей части данного очерка). И наконец, в Каире достаточно хорошо понимали, что СССР, разорвавший дипломатические отношения с Израилем в 1967 году, не имеет практически никакого влияния на израильское руководство. Готовясь к войне, Садат знал, что ее результатом не будет военный разгром Израиля, а любой другой результат – например, ограниченный успех египетского наступления на Синае - следовало после войны разыграть политически выгодным для Египта образом. Сделать это было значительно проще, опираясь на помощь США.

С осознанием данного факта был связан наметившийся в то время процесс сближения Египта с Соединенными Штатами. Хафез Исмаил, советник Садата по вопросам национальной безопасности, посетил Вашингтон в январе 1973 года и провел там переговоры со своим американским коллегой Генри Киссинджером. На повестке дня снова стоял вопрос о возможности примирения Египта с Израилем, но если два года назад предложение Ярринга не увязывалось с т.н. "палестинской проблемой", то теперь условием полной нормализации отношений и обмена послами египтяне поставили общее урегулирование арабо-израильского конфликта, что подразумевало также и удовлетворение палестинских требований, совершенно невозможное с точки зрения израильского руководства.

Принятое за полгода до этого решение Садата вывести из Египта основную часть советского военного персонала явилось предвестием последующих шагов в русле сближения с Вашингтоном. Это еще не был открытый разрыв Каира с Кремлем. Из Египта были выведены советские воинские части, но советские военные специалисты и офицеры-инструкторы остались в стране. Также и поток советских военных поставок в Египет продолжался в 1972-1973 гг. Но в Москве понимали, что тенденция к сближению Египта с Соединенными Штатами имеет объективную причину, связанную с тем, что Кремль не может предложить Каиру никаких каналов политического влияния на Израиль. В связи с этим советская сторона предложила Израилю провести тайные переговоры по политическим вопросам, и такие переговоры действительно велись в Вене в 1972 – начале 1973 гг. Советскую делегацию на них возглавлял Евгений Примаков, статус которого определял не занимаемый им пост (формально Примаков был тогда заместителем директора Института мировой экономики и международных отношений АН СССР), а полномочия, предоставленные ему высшим руководством СССР. С израильской стороны переговоры вела делегация во главе с генеральным директором министерства главы правительства Мордехаем Газитом.

Основной интерес советской стороны на этих переговорах состоял в том, чтобы убедить Израиль в невозможности обойтись одним только американским посредничеством и получить от его руководства согласие на предъявление арабам определенных предложений по мирному урегулированию ближневосточного конфликта. Согласованной формулы таких предложений в ходе переговоров установлено не было, но в целом переговорный процесс создал у израильтян впечатление о том, что Советский Союз оказывает сдерживающее влияние на Египет и, во всяком случае, не подталкивает его на данном этапе к новой войне. Это позволяло строить известные надежды в связи с американо-египетским каналом переговоров, хотя Каиром уже и не предлагалось на них заключение договорного мира.

Таким был общий политический фон "концепции", ослепившей осенью 1973 года АМАН и израильское руководство в целом. Но освещение данной темы будет совершенно недостаточным без упоминания о том, что стало восприниматься со временем - если не всеми, то многими - как чрезвычайно успешная египетская игра с целью дезориентации Израиля.

Здесь нужно сразу сказать, что события, о которых пойдет речь ниже, остаются предметом ожесточенных споров между ветеранами израильских спецслужб. В этих спорах ряд ветеранов АМАНа отстаивает точку зрения, согласно которой Моссад и вместе с ним остальные звенья израильского разведсообщества стали жертвой египетского обмана. Главным выразителем данной теории является Эли Зеира, возглавлявший АМАН в 1972-1973 гг. и признанный комиссией Аграната одним из главных виновников израильских неудач в начальный период Войны Судного дня. Ветераны Мосада, напротив, склонны считать, что никакой египетской спецоперации не было, и обвиняют Зеиру в том, что он придумал ее, чтобы снять с себя вину за провал 1973 года.

Так или иначе, ключевая роль в событиях, ставших предметом вышеупомянутых споров, принадлежала Ашрафу Маруану, зятю египетского президента Насера, ставшему затем доверенным лицом его преемника Садата. Маруан предложил свои услуги Моссаду весной 1969 года. Связавшись с израильским посольством в Лондоне, он попросил о встрече с местным представителем израильской разведки. Получив отказ, он несколько раз повторно обращался в посольство с той же просьбой и в конце концов добился встречи с Шмуэлем Гореном, возглавляшим тогда европейскую резидентуру Моссада. Произведенная проверка показала, что Ашраф Маруан ведет легкомысленный и расточительный образ жизни, тратит крупные суммы денег и часто испытывает в связи с этим финансовые трудности. При встрече с Гореном Маруан говорил о своем политическом разочаровании в связи с разгромом арабских армий в 1967 году, но при это он недвусмысленно дал понять, что главным мотивом, толкающим его к сотрудничеству с Израилем, является заинтересованность в денежном вознаграждении. Он потребовал платить ему по 100 тысяч долларов за каждую встречу с израильтянами, пообещав, что его израильские конфиденты не будут разочарованы результатами этих встреч.

В Моссаде, разумеется, опасались подвоха, всегда вероятного в ситуации, когда предложение о сотрудничестве исходит от будущего агента. Были предприняты возможные в тех условиях меры с целью составить максимально полное впечатление о личности Маруана, его связях и мотивации. После некоторых колебаний в Моссаде решили рискнуть: египетскому прожигателю жизни было предложено доказать серьезность его намерений и возможностей. Уже первые предоставленные им документы обладали огромной ценностью, причем их аутентичность была подтверждена, насколько это возможно, дополнительными проверками. К числу этих документов принадлежали и протоколы советско-египетских переговоров, состоявшихся в ходе тайного визита Насера в Москву в январе 1970 года.

Связь с Ашрафом Маруаном представлялась столь серьезной и перспективной, что с ним встретился лично Цви Замир, бывший в то время директором Моссада. На основе состоявшейся между ними беседы Замир, подобно Шмуэлю Горену, пришел к выводу о целесообразности дальнейшего сотрудничества с египтянином. В последующий период встречи с Маруаном, регулярно выезжавшим из Египта в европейские страны, проводились офицером Моссада по кличке "Миша" раз в два-три месяца, будучи неизменно продуктивными в плане поставлявшейся агентом информации. В некоторых случаях "Мишу" сопровождал начальник египетского отдела израильской военной разведки (АМАН).

Поставляя достоверную информацию исключительной важности, Ашраф Маруан стал в 1970-1973 гг. ценнейшим агентом израильской разведки в Каире (в последовавших много лет спустя публикациях израильских СМИ Маруан стал упоминаться как "агент Вавилон", и так же он будет именоваться здесь, хотя его реальная агентурная кличка была иной). Качество и значение поставлявшейся им информации были столь велики, что в работе с ней стало нарушаться важное правило, действующее обычно в отношении сведений, получаемых из агентурных источников. В нормальной ситуации сведения такого рода поступают на изучение высшей аналитической инстанции, каковой является в Израиле Аналитический отдел Разведуправления Генштаба. Эта инстанция, оценивая всю поступающую к ней информацию, составляет военные и военно-политические донесения руководству страны. Но сообщения, исходившие от Маруана, стали со временем поступать "в сыром виде" к руководителям государства (Голде Меир, Моше Даяну, Исраэлю Галили) и к некоторым генералам ЦАХАЛа. Этим неизбежным образом определялись особый вес данного источника и особое доверие к поставляемой им информации.

Распорядившись о столь необычном порядке работы с "сырой" информацией Маруана, Замир исходил из того, что она, в силу своей исключительной важности, заслуживает представления руководству страны без предварительной обработки аналитиками военной разведки. АМАН, со своей стороны, был весьма недоволен таким порядком вещей. В некоторый момент Аарон Ярив, возглавлявший АМАН в 1964-1972 гг., настоял на прекращении практики, допускавшей знакомство руководителей государства с "сырой" информацией Маруана, но его решению резко воспротивился Моше Даян, и ситуация вернулась в прежнее русло.

Предположение о том, что Ашраф Маруан является двойным агентом или, хуже того, специально подосланным дезинформатором, неоднократно возникало в АМАНе и Моссаде, но подтверждавшаяся иными источниками достоверность поставляемых им сведений всякий раз приводила к тому, что это предположение отвергалось. Позже анализ его сообщений привел некоторых израильских исследователей к выводу о том, что они в огромной мере способствовали воцарению "концепции". О том же говорил и Моше Даян в своем интервью газете "Едиот ахронот", опубликованном 27 апреля 1997 года, через двадцать лет после того, как оно было дано:

"Эта концепция не была изобретением какого-нибудь сумасшедшего гения в АМАНе, или лично главы АМАНа, или министра обороны. Она сложилась у нас на основе очень надежной информации, лучше которой, как мы считали тогда, добыть невозможно... Эта информация, послужившая основой концепции, проверялась всеми возможными способами, причем ее достоверность и точность всякий раз подтверждались. Я могу сказать с полной уверенностью, что любая разведывательная служба в мире и любой министр обороны или начальник генерального штаба, получи он подобную информацию и знай он, где она добыта, пришел бы к таким же выводам".

Если Ашраф Маруан был агентом-дезинформатором, модус его использования Каиром был весьма хитроумным, поскольку Маруан не пытался прямо навязать израильтянам выводы в духе "концепции". Напротив, он уже в 1971-1972 гг. стал информировать Моссад о вызревании у египетского руководства планов ограниченного наступления на Синае, которое отбросит ЦАХАЛ на 20-30 км от Суэцкого канала и приведет к быстрому вмешательству США с целью недопустить израильское контрнаступление и возвращение к предвоенной линии прекращения огня. В декабре 1972 года Маруан сообщил о принятом в Каире решении начать войну с Израилем. В апреле 1973 года он сообщил, что война будет начата Египтом 19 мая, и это сообщение побудило израильское правительство санкционировать дорогостоящие меры по повышению боеготовности ЦАХАЛа, включая призыв резервистов. Как известно, в мае война не началась, и это послужило дополнительному укреплению авторитета "концепции" и тех, кто ей твердо следовал.

В рамках гипотезы, согласно которой агент Вавилон действовал в интересах Египта, можно предположить, что передававшиеся им сообщения о планах ограниченной войны на Синае инспирировались Каиром ради того, чтобы повысить доверие израильтян к Маруану. Подобный шаг мог быть продиктован предположением о том, что сведения о разработке планов ограниченной войны с большой вероятностью поступят в Израиль из других источников (так оно и было в действительности). Соответственно, в Каире могли опасаться, что Маруан, постоянно демонстрировавший свою исключительную осведомленность, вызовет подозрения израильтян, если он умолчит об этих планах. Но при этом общий поток поставляемой им информации был организован так, что он укреплял сложившуюся в Израиле точку зрения, согласно которой Египет не начнет войну до тех пор, пока у него не будет достаточно убедительного ответа на израильское превосходство в воздухе.

Так или иначе, в течение лета 1973 года Маруаном было передано несколько сообщений о том, что война начнется в конце сентября или в начале октября. В ночь с 4 на 5 октября 1973 года, за сорок часов до начала боевых действий, агент Вавилон передал условный сигнал "Химикаты", означавший, что война начнется в самое ближайшее время и что он сможет сообщить дополнительные подробности в ходе встречи, которая должна состояться в течение ближайших суток. Никогда прежде Маруан не пользовался этим сигналом. Директор Моссада вылетел на встречу с ним в Лондон, а начальник АМАНа Эли Зеира проинформировал кабинет Голды Меир о полученном предупреждении достаточно общим образом, предложив дождаться возвращения Замира из Лондона.

Между тем полученные Замиром сведения были таковы, что он уже ночью 6 октября, сразу же по завершении встречи с агентом, связался по телефону с начальником своей канцелярии и передал ему следующее сообщение для Голды Меир и членов ее кабинета: "Египтяне и сирийцы планируют начать наступление сегодня, в поздние послеполуденные часы. Они знают, что сегодня праздник (Судный день – Д.К.), и рассчитывают произвести высадку до наступления темноты. Атака будет произведена по известному нам плану. По мнению источника, Садат не может отложить начало военных действий из-за обязательств, данных им лидерам других арабских государств, и он хочет выполнить эти обязательства полностью. Источник считает, что, несмотря на колебания Садата, вероятность атаки (сегодня – Д.К.) составляет 99,9 процентов. Они рассчитывают на победу и поэтому опасаются преждевременной огласки, способной привести к внешнему вмешательству, которое может побудить некоторых участников заново взвесить целесообразность (войны – Д.К.). Русские не будут принимать участия в операции".

Война, как известно, началась не в "поздние послеполуденные часы", а в 13 часов 50 минут. Данное обстоятельство имеет особую ценность в глазах тех, кто считает Ашрафа Маруана египетским агентом-дезинформатором. С их точки зрения, Маруан был направлен на встречу с Замиром в тот момент, когда Израиль, с одной стороны, уже не мог не видеть египетских и сирийских приготовлений к войне (включая срочную эвакуацию семей советских военных советников из обеих стран), а, с другой, уже не мог эффективно воспользоваться переданным ему предупреждением. И кроме того, говорят сторонники точки зрения, согласно которой Моссад пал жертвой целенаправленного обмана, даже это позднее предупреждение служило задаче дезинформации Израиля, поскольку оно сообщало ложное время начала атаки на египетском и сирийском фронтах. Что же до тех, кто отвергает версию об использовании Маруана Каиром, то они полагают, что агент Вавилон честно передавал Израилю имеющуюся у него информацию и что он сообщил о времени начала войны то, что было ему известно. О последних решениях, касающихся точного часа начала военных действий, Маруан, по их мнению, не знал.

Завершая рассказ об агенте Вавилон, отметим, что 27 июня 2007 года тело Маруана было найдено после того, как он выбросился, был выброшен или упал из окна своей лондонской квартиры. Это случилось через три года после того, как Эли Зеира назвал имя Маруана во второй редакции своей книги о Войне Судного дня, утверждая, что тот был двойным агентом. В эти три года не наблюдалось признаков, говорящих о том, что египетское руководство и лично президент Хусни Мубарак изменили свое отношение к нему. В частности, в октябре 2004 года при трансляции египетским телевидением очередной церемонии, посвященной "арабской победе" в Войне Судного дня, можно было видеть, что Мубарак пожимает руку Маруану. После гибели Маруана Мубарак заявил в интервью газете "Аль-Ахрам", что тот "был египетским патриотом, предоставившим замечательные услуги своей стране", и назвал лживыми "слухи" о его шпионаже в пользу Израиля. Это не изменило точку зрения Цви Замира, и тот написал в своей книге, вышедшей через четыре года после гибели Маруана: "Я был весьма огорчен известием о том, как закончилась жизнь этого человека. Меня возмущают обстоятельства, приведшие к его гибели, и удручает осознание того, что я оказался бессилен его уберечь. Меня также мучает мысль о том, что разглашение его имени как израильского агента в египетской элите ускорило его падение с лондонского балкона, если не привело к нему самым непосредственным образом".

Основываясь на телефонограмме директора Моссада, Голда Меир сообщила членам своего кабинета, собравшимся на экстренное совещание утром 6 октября: "Сегодня начнется война". Протоколы этого совещания были рассекречены и опубликованы два года назад, так что сегодня мы в точности знаем, что именно предлагалось его участниками, какие из сделанных ими предложений были приняты и какие отвергнуты. Помимо сравнительно мелких мероприятий, связанных с эвакуацией детей из прифронтовой полосы и т.п., израильский кабинет обсуждал в тот день следующие принципиальные вопросы: 1) возможность предотвратить войну посредством огласки полученной информации о намерениях Египта и Сирии; 2) возможность нанесения превентивного удара; 3) общая целесообразность и желательный масштаб мобилизации резервистов.

Голде Меир и ее товарищам по кабинету приходилось тогда опасаться того, что не только превентивный удар по сирийским аэродромам и ЗРК, для которого еще оставалось время (так, по крайней мере, считалось), выставит Израиль в роли агрессора, но даже и попытка активно использовать информацию о военных намерениях Египта и Сирии: "Скажут, что мы разыгрываем сценарий, чтобы обеспечить себе алиби" (Моше Даян). В связи с этим было решено проинформировать Белый дом об оценке Израиля, согласно которой противник начнет войну уже в ближайшие часы, но не производить широкую огласку с привлечением иностранных дипломатов и журналистов.

Что же до превентивного удара, то в этом отношении фактически действовало американское вето, наложенное еще в апреле, когда Израиль, основываясь на сообщении агента Вавилон и наблюдаемых действиях противника, опасался близкого египетского нападения. Эта позиция Вашингтона неоднократно подтверждалась в последующие месяцы Генри Киссинджером, ставшим тогда уже госсекретарем США. Киссинджер прямо говорил израильским лидерам, что первый выстрел в новой ближневосточной войне не должен быть произведен Израилем ни при каких обстоятельствах.

Реальный вопрос, таким образом, состоял в том, каким должен быть масштаб мобилизации резервистов, которую Израиль начнет в тот же день, 6 октября, не дожидаясь начала военных действий противником. Было ясно, что резервисты, призванные сегодня, смогут вступить в бой только завтра. Но даже и применительно к этому вопросу имели огромный вес опасения, связанные с возможностью обвинить Израиль в развязывании войны по одному только факту объявленной им мобилизации. Участники совещания в принципе сходились в том, что до начала военных действий противником не следует начинать всеобщую мобилизацию, обеспечивающую ЦАХАЛу 75% штатов военного времени. Моше Даян предлагал немедленно призвать 50-60 тысяч резервистов – весь резервистский состав ВВС и по одной танковой дивизии на Синай и на Голаны. Начальник Генерального штаба Давид Эльазар требовал более крупной мобилизации: призвать до 200 тысяч резервистов – весь резервистский состав ВВС, резервистский состав кадровых бригад, четыре танковые дивизии, артиллерийские части и части боевого обеспечения. В 9.20 утра кабинет утвердил предложение начальника Генштаба, но времени на реализацию этого решения было значительно меньше, чем полагали участники драматического совещания. До начала войны оставалось четыре с половиной часа.

Продолжение следует
Tags: ближневосточные войны, война судного дня, социум
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments