yaqir_mamlal (yaqir_mamlal) wrote,
yaqir_mamlal
yaqir_mamlal

Category:

Война Судного дня, неюбилейный очерк. Часть VI (кусок А)

Окончание. В газете оно вышло три недели назад, но у меня все не доходили руки поставить сюда, а потом еще "Облачный столп" приключился, за которым никто не разглядел бы этого экскурса. Теперь столп развеялся, ставлю. Приходится делить на два куска, потому что одним не влезает. Комменты оставлю открытыми во втором.

"Вести", 8 ноября 2012

Война Судного дня,
неюбилейный очерк


Дов Конторер


Окончание. Начало в №№ "Вестей" от 20 сентября, 4, 11, 18 и 25 октября 2012

Территория на западном берегу Суэцкого канала, которую израильские войска удерживали к концу Войны Судного дня, была почти сразу прозвана солдатами ЦАХАЛа "землей Гошен" - по названию земли, в которой библейский Йосеф поселил своих братьев, сошедших к нему в Египет. Эта территория площадью 1600 кв. км (в полтора раза больше Голанских высот) простиралась на севере до Исмаилии и уходящего от нее на запад шоссе, а на юге охватывала город Суэц и включала расположенный в нескольких километрах южнее Суэца порт Адабия. Западная граница "земли Гошен" представляла собой изогнутую линию, удаленную на расстояние до 30 км от Суэцкого канала и Большого горького озера.

Вдоль пресноводного канала, соединяющего восточный рукав Нила с Суэцким каналом в районе Исмаилии, тянулась сельскохозяйственная полоса, по обе стороны которой лежали пустынные земли. Эта полоса была труднопроходима для техники и она использовалась как укрытие десантниками 247-й бригады в первые часы после высадки на западном берегу канала, когда кроме них у ЦАХАЛа не было в Африке дополнительных сил. Но эта же полоса успешно использовалась в последующий период египетскими противотанковыми отрядами.

В юго-западном направлении крайней точкой в зоне израильского контроля была гора Джабель-Атека, возвышающаяся на 871 метр над уровнем моря. Эта гора сослужила ЦАХАЛу хорошую службу на раннем этапе войны: в ночь с 10 на 11 октября на ней высадился с вертолетов отряд, состоявший из бойцов Сайерет Маткаль и артиллеристов, вооруженных аэромобильными гаубицами. Выпустив 90 артиллерийских снарядов калибром 105 мм по командному пункту III египетской армии и скоплению бронетехники на шоссе Каир-Суэц, отряд сообщил о выполненном задании и был благополучно эвакуирован вертолетами на израильскую территорию.

Переправившиеся на западный берег Суэцкого канала израильские части встретили упорное сопротивление противника, все еще располагавшего здесь значительными силами своего второго оперативного эшелона. Но остановить этими силами наступление ЦАХАЛа и, тем более, уничтожить израильский плацдарм на западном берегу египтяне не могли. Им остро нехватало бронемеханизированных бригад, переправленных на Синай 13 и 14 октября, и в этих условиях начальник египетского Генштаба Саад Аль-Шазли предложил срочно вернуть с Синая танковые бригады. В его предложении была очевидная логика: египетские танки все равно не могли наступать на Синае, а в обороне египетские пехотные дивизии – окопавшиеся, отгородившиеся минными полями и имеющие в изобилии противотанковое оружие – могли обойтись без них, тем более, что и ЦАХАЛу было практически нечем атаковать их после того, как основная часть сил израильского Южного фронта была переброшена на западный берег канала. Против II египетской армии на Синае главной силой оставалась дивизионная группа "Намер" с приданной ей 274-й танковой бригадой, против III египетской армии – 440-я операционная дивизия, которой были теперь переподчинены некоторые части 252-й дивизии и окружного командования Мерхав-Шломо. Эти ограниченные силы пытались в ряде районов улучшить израильские позиции и кое-где добивались успехов, но всерьез угрожать египетским войскам на плацдармах они не могли.

Таким образом, предложение Аль-Шазли, с ужасом наблюдавшего за тем, как израильские дивизии на западном берегу канала закрывают кольцо окружения вокруг III армии и уже угрожают Каиру, выглядело разумно. Тем не менее, Садат отклонил предложение своего начальника Генштаба, заявив, что ни один египетский солдат не покинет восточный берег канала. Может показаться, что это решение президента было полностью продиктовано соображениями пропаганды и политического престижа, но оно имело также и практический смысл: Садат опасался, что при виде уходящих на западный берег танков его пехотные дивизии на Синае обратятся в паническое бегство и подарят Израилю победу в духе 1967 года.

Этот страх имел свою цену: Израиль развивал наступление на западном берегу канала, опережая механизм политического вмешательства великих держав, запущенный лишь 19 октября, когда Садат осознал наконец, что теперь уже и он, подобно Асаду, оказался на грани разгрома. Пока Киссинджер вел переговоры в Москве 20-21 октября, а Совет Безопасности ООН собирался на обсуждение проекта резолюции №338, силы ЦАХАЛа захватили аэродром "Фаид", уничтожили несколько полевых позиционных районов египетских ЗРК, очистили от противника линию холмов Дженифа, прервали сухопутное сообщение между Исмаилией и Суэцем и расширили израильский плацдарм на восток. Виновником поражения был назначен Саад Аль-Шазли – он был снят с поста начальника египетского Генштаба, хотя именно его предложения отвергались Садатом и на стадии планирования провального наступления египетских войск на Синае 14 октября, и с началом израильской операции на западном берегу канала.

Эта операция, сопровождавшаяся уничтожением значительного числа египетских ЗРК, открыла перед Израилем возможность широко использовать авиацию в качестве сил наземной поддержки и наносить удары по стратегическим объектам в египетском тылу. Но египетский тыл израильская авиация не атаковала ввиду опасений, связанных с ответным применением ракет Р-17 против израильского тыла. Египет, как и Сирия, использовал против Израиля тактические ракетные комплексы "Луна-М" (FROG-7). В частности, ими уже в первые минуты войны обстреливались расположенные на Синае израильские аэродромы Рефидим и Бир-Тамада, база радиоэлектронной разведки в Ум-Хашибе и другие объекты, но радиус действия этих ракет был недостаточен для поражения целей в глубине израильской территории. Что же до армейских оперативно-тактических комплексов "Эльбрус", вооруженных ракетами Р-17 (Scud B) и полученных Египтом летом 1973 года, то они почти до самого конца войны оставались без применения.

17 октября, с началом израильской операции по форсированию Суэцкого канала, Садат выступил перед депутатами Народного собрания в Каире. В его обращении к египетским парламентариям впервые прозвучала угроза применения ракет среднего радиуса действия. Садат называл эти ракеты египетскими, но израильским военным был понятно, что он говорит про ракетные комплексы "Эльбрус" советского производства: "Наши египетские ракеты... способные пересечь территорию Синая, находятся сейчас на своих базах, и одного сигнала достаточно, чтобы они были запущены вглубь израильской территории. Мы с первого момента кампании на Синае могли отдать приказ об их применении и, особенно, после того, как беспочвенная заносчивость привела израильтян к невыносимым для них результатам. Но мы хорошо знаем об ответственности, связанной с применением определенных видов оружия, и контролируем свои действия. Им же (израильтянам – Д.К.) следует помнить о сделанном мною когда-то предупреждении: глаз за глаз, зуб за зуб, глубина (ударов по тылу – Д.К.) за глубину".

Эта угроза сказалась на намерениях министра обороны Моше Даяна, предлагавшего прежде атаковать стратегические объекты в египетском тылу. Также и планировавшаяся Израилем на заключительном этапе войны операция по захвату Порт-Фуада и Порт-Саида, двух египетских городов на выходе из Суэцкого канала в Средиземное море, была отменена в связи с опасением спровоцировать Садата на применение ракет средней дальности против израильского тыла. Таким образом, "скады" оправдали себя, с точки зрения Египта, как средство стратегического сдерживания, и это, наряду с изменением советской политики военных поставок, подхлестнуло впоследствии гонку ракетных вооружений на Ближнем Востоке. Уже через год после Войны Судного дня "скадами" обзавелись Сирия и Ирак, в 1976 году их примеру последовала Ливия.

Израильский кабинет решил не выступать с публичным ответом на речь Садата. Свое ответное предостережение египетскому президенту он направил через Киссинджера, собиравшегося на переговоры в Москву. 19 октября израильскому послу в Вашингтоне было поручено сделать в беседе с госсекретарем США следующее заявление, предназначенное для передачи советским лидерам и через них - президенту Египта: "Садат несет тяжелую ответственность за начало этой войны, и его ответственность станет еще больше, если он применит ведущее к эскалации оружие. В этом случае Израиль найдет способ отреагировать на действия Египта со всей необходимой твердостью". Киссинджер пообещал послу Симхе Диницу, что это послание будет передано им в точности.

Как мы видим, израильский кабинет внял египетскому предостережению, но Египет не внял предостережению Израиля. Согласно резолюции СБ №338, прекращение огня должно было вступить в силу 22 октября, в 18.52. За несколько минут до этого часа две ракеты Р-17 были выпущены по району переправы израильских сил на западный берег Суэцкого канала и одна по району Эль-Ариша. В результате этой атаки, ставшей первым случаем боевого применения "скадов", у переправы через канал погибли семь солдат ЦАХАЛа.

Основным источником сведений о причинах ракетного обстрела, предпринятого вечером 22 октября (и, заметим в скобках, бывшего совершенно бессмысленным в военном отношении), является книга известного дипломата Виктора Исраэляна, возглавлявшего в начале семидесятых годов Департамент международных организаций в советском МИД и входившего во время Войны Судного дня в специальную группу консультантов брежневского Политбюро. Исраэлян подтвердил оценку израильской разведки, согласно которой ракетные комплексы "Эльбрус" обслуживались в 1973 году советским персоналом и находились под прямым советским контролем. С началом войны Садат стал требовать у советского посла в Каире Владимира Виноградова, чтобы Москва уступила египетскому командованию право принятия решений об использовании этого оружия. Виноградов сообщал о просьбах Садата в Москву, но они оставались без ответа. По словам Исраэляна, советские военные руководители во главе с министром обороны Андреем Гречко хотели разрешить египтянам самостоятельное применение "скадов", но Политбюро сдерживало прыть военных. В одном случае план ракетного удара по Эль-Аришу был доведен до сведения министра иностранных дел Андрея Громыко и блокирован им.

Руководители Египта и советские военные советники в этой стране были разочарованы "робостью" Кремля. Война подходила к концу, и имевшиеся у Египта ракеты средней дальности оставались без применения. Давление на Виноградова усиливалось, и 22 октября, незадолго до вступления в силу прекращения огня, он снова связался с Москвой по данному вопросу. Если верить Исраэляну, Громыко не было в это время на месте, и поступившая из Каира срочная просьба была переадресована Гречко. Тот дал Виноградову положительный ответ, который был немедленно передан командиру советской ракетной бригады в Египте. Несколько минут спустя Громыко связался с Виноградовым, чтобы узнать, зачем тот искал его. Узнав, в чем дело, он тут же распорядился отменить ракетную атаку, но ему сообщили, что залп уже произведен.

Из освещения этих событий в книге Исраэляна следует, что запуск "скадов" 22 октября был результатом случайного стечения обстоятельств, позволившего Гречко санкционировать ракетный удар по израильским целям в зоне форсирования и на Синае в обход советского МИД и Политбюро. Такой вывод отчасти подтверждается тем, что советским средствам массовой информации было дано указание воздержаться от любых упоминаний об этой атаке.

Ракеты среднего радиуса действия не были использованы против глубокого израильского тыла, но сам факт их применения стал серьезным вызовом Израилю. Прямого ответа на него не последовало – в частности, потому, что противник, нарушавший прекращение огня на участке фронта III египетской армии, дал Израилю повод для продолжения боевых действий в течение последующих двух суток и достижения результата, который был в тех условиях оптимальным, с точки зрения его интересов, и при этом не требовал риска, связанного с расширением зоны воздушных и ракетных атак.

К моменту вступления в силу прекращения огня вечером 22 октября израильскими войсками было прервано сообщение между Суэцем и Исмаилией и перерезано шоссе Каир-Суэц, но с юга дорога в Суэц оставалась открытой. Таким образом, у египтян оставалась возможность снабжать свою III армию, кольцо окружения вокруг которой еще не сомкнулось. При этом III армия уже и 22 октября была в бедственном положении. Ее командующий Абдель-Монейм Уассель действовал, по всей видимости, вопреки указаниям египетского Генштаба, пытаясь вывести из котла часть ее сил и продолжая в связи с этим атаки позиций ЦАХАЛа на ряде участков фронта – уже после вступления в силу прекращения огня. При таком положении дел израильский кабинет, собравшийся на совещание в ночь с 22 на 23 октября счел возможным предоставить ЦАХАЛу свободу действий на фронте III египетской армии. Это решение было принято сразу же после того, как госсекретарь США Генри Киссинджер, посетивший Иерусалим по пути из Москвы, вылетел в Вашингтон.

Утром 23 октября бронемеханизированные части ЦАХАЛа начали быстрое наступление, расширяя израильский плацдарм к западу от Горьких озер. Силы 252-й дивизии Кальмана Магена вышли к 101-му километру шоссе Каир-Суэц и поздно вечером 23 октября заняли порт Адабия, расположенный в 5 км к югу от Суэца. Был захвачен командный пункт III армии в Джабель-Джафре, к северу от шоссе Каир-Суэц, и ее командующийся Абдель-Монейм Уассель едва успел бежать в Каир с группой штабных офицеров прежде, чем кольцо окружения замкнулось вокруг подчиненных ему соединений. В этом кольце оказались до 40 тысяч военнослужащих и около 300 танков. Имевшихся у окруженной армии запасов продовольствия могло хватить на четыре дня и она также испытывала острый недостаток боеприпасов, топлива, пресной воды. Снабжение III армии в самом минимальном объеме требовало ежедневной доставки в окруженный район 150 тонн различных припасов, что было абсолютно нереально в сложившейся ситуации при противодействии со стороны Израиля.

Таким образом, все военные достижения Египта, связанные с форсированием Суэцкого канала и удержанием плацдармов на его восточном берегу, могли быть теперь перечеркнуты в одночасье фактом полного разгрома и капитуляции целой армии, причем перечеркнуты столь наглядно, что никакая цензура и пропаганда не позволили бы Садату представить октябрьские события 1973 года как "египетскую победу". Но такого варианта боялись не только Каир и Москва, взявшая на себя серьезные обязательства перед Садатом, когда тот согласился принять предложение Косыгина и препоручил Кремлю лоббировать скорейшее решение Совбеза о прекращении огня. В разгроме III армии и предельном унижении Садата не были заинтересованы также и США, видевшие свою выгоду в том, чтобы окончательно вырвать Египет из-под советского влияния и распространить на эту страну свою политический патронаж. Этому как нельзя лучше могла послужить роль спасителей окруженной египетской армии.

В связи с продолжением боевых действий Совет Безопасности ООН принял 23 октября новую резолюцию за номером 339, подтверждавшую прежнее требование СБ "о немедленном прекращении всякого огня и всех военных действий" и требовавшую также, чтобы "войска сторон были возвращены на те позиции, которые они занимали в момент, когда прекращение огня вступило в силу". Израиль был готов немедленно прекратить огонь, но отводить свои войска и снимать кольцо окружения с III египетской армии он не собирался. Египтяне, со своей стороны, не желали смириться с окружением III армии и поэтому не прекращали огня. В последующей египетской исторической литературе этот период – до прибытия на Ближний Восток наблюдателей ООН 28 октября 1973 года – определялся как "народная война", но в действительности боевые действия велись тогда регулярными силами. Египетским командованием также строились планы прорвать кольцо окружения вокруг III армии силами 4-й механизированной дивизии, которая, потеряв в вади Маабук одну из своих бригад, оставалась теперь последним бронемеханизированным резервом Египта в полосе Суэцкого канала. Эти планы не были утверждены, поскольку египетское командование и командир 4-й дивизии, в частности, опасались, что она будет уничтожена ЦАХАЛом, после чего Египет лишится своего последнего резерва в зоне между Суэцем и Каиром.

Садат умолял теперь об отправке в Египет совместного миротворческого контингента США и СССР, и Москва поддержала это предложение. Представитель СССР при ООН Яков Малик выступил с заявлением, в котором указывалось, что "в свете продолжающейся израильской агрессии египетское предложение о посылке советских и американских войск в район конфликта полностью оправдано и соответствует Уставу ООН". Это, однако, не отвечало интересам Вашингтона, который не хотел, чтобы СССР предстал в связи с ближневосточным конфликтом как сверхдержава, равная США. Разочарование Кремля американской позицией нашло выражение в послании Брежнева Никсону, один из пунктов которого гласил: "Я прямо скажу, что если Вы считаете невозможным действовать вместе с нами в этом деле, то мы были бы поставлены перед необходимостью срочно рассмотреть вопрос о принятии соответствующих шагов в одностороннем порядке". Именно в этот момент Советский Союз привел в боевую готовность свои воздушно-десантные дивизии и значительно нарастил средиземноморскую группировку своего военно-морского флота. США ответили на советский демарш повышением боеготовности своих ядерных сил. На фоне этого кризиса Киссинджер выступил 24 октября на пресс-конференции в Вашингтоне со следующим заявлением: "США не поддерживают и не одобрят отправку совместного советско-американского контингента на Ближний Восток… Немыслимо, чтобы мы перенесли соперничество великих держав на Ближний Восток или чтобы мы навязали военный кондоминиум США и Советского Союза. Тем более США против одностороннего ввода вооруженных сил на Ближний Восток какой-либо великой державой, особенно ядерной, под каким бы предлогом они ни были введены".

СССР осознал, что желание предстать в качестве главного вершителя судеб ближневосточной политики завело его слишком далеко и, обвинив США в безответственности, согласился проголосовать за компромиссный проект резолюции СБ №340. Эта резолюция, принятая 24 октября, повторяла требование о "немедленном и полном прекращении огня" и "возвращении сторон на позиции, которые они занимали на 16 часов 50 минут по Гринвичу (18.50 по израильскому времени – Д.К.) 22 октября 1973 года". Кроме того, резолюция содержала конкретное указание о создании "чрезвычайных вооруженных сил ООН, состоящих из персонала, предоставленного государствами – членами ООН, за исключением постоянных членов Совета Безопасности" с целью скорейшей отправки на Ближний Восток.

Но тем временем боевые действия все еще продолжались, и утром 24 октября, активность противника на фронте III египетской армии побудила израильское командование предпринять ряд мер с целью дополнительного расширения плацдарма на север и закрепления контроля на юге. На северном направлении 143-я дивизия Ариэля Шарона предприняла попытку окружить Исмаилию, однако, столкнувшись с сильным сопротивлением противника, была вынуждена отказаться от выполнения этой задачи. Она, тем не менее, занимала теперь позиции, угрожавшие линиям сообщения Исмаилии с Каиром. В тот же день 162-я дивизия Брена попыталась занять окруженный Суэц, и эта атака, также оставшаяся безуспешной, обошлась ЦАХАЛу особенно дорого.
Tags: ближневосточные войны, война судного дня, социум
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author