yaqir_mamlal (yaqir_mamlal) wrote,
yaqir_mamlal
yaqir_mamlal

Categories:

Уззи Орнан, "В начале был язык", фрагмент 1

לשנה טובה תיכתבו ותֵחתמו

Скромным новогодним подарком читателям этого блога станет начало публикации первой части книги профессора Уззи Орнана "В начале был язык". Лично я нашел эту книгу исключительно интересной и почерпнул в ней много нового для себя, несмотря на давний интерес к теме и некоторую искушенность в ней. Книга настолько заинтересовала меня, что мне вздумалось перевести ее первую (историческую) часть с иврита на русский. Библиографический аппарат в публикуемой версии перевода опущен. Предлагаемый текст публикуется в данном блоге с любезного разрешения указанных ниже правообладателей.


Уззи Орнан ©
Академия языка иврит ©



В начале был язык


Часть I. Возрождение языка


1.1 Возможность, способность, воля


1.1.1 Предуведомление

Словами "возрождение иврита" обычно обозначают процесс, в результате которого иврит стал использоваться в качестве разговорного языка евреями Эрец-Исраэль. Начало этому процессу было дано в последние годы XIX столетия, и уже тогда он описывался указанным образом. Термин "возрождение" был сознательно выбран по аналогии с классическим "ренессансом", и его использование ориентировало на целый пласт дополнительных смыслов, помимо собственно лингвистического. Так, Элиэзер Бен-Йеѓуда связывал с возрождением языка фундаментальный еврейский ренессанс, о котором он страстно мечтал и частью которого должно было стать возвращение ивриту давно утраченных им функций: "Словно молния поразила меня в тот миг... и мощный внутренний голос внятно сказал мне: возрождение Израиля и его языка на земле его предков!" И все же в данной работе мы будем пользоваться термином "возрождение" в узком смысле, как определением конкретного феномена, связанного с появлением первого еврейского поколения, для которого иврит стал всеобъемлющим языком, т.е. единственным или основным языком, способным удовлетворить все бытовые и культурные нужды говорящих на нем людей.


1.1.1.1 Спор о прошлом

Велись долгие споры по поводу состояния, в котором находился иврит на протяжении веков, прошедших с тех пор, как он перестал использоваться в качестве языка повседневной речи: был ли иврит в то время мертвым или полумертвым языком, живым или полуживым. Спорившие пытались подобрать подходящее определение тому использованию иврита, которое было обычным для евреев в странах их проживания. Терминологические споры подобного рода не имеют для нас в настоящий момент никакого значения, и в рамках данной работы нам достаточно констатировать общепризнанные факты: на протяжении многих поколений евреи во всех странах своего проживания и, в том числе, евреи Эрец-Исраэль на протяжении почти всего XIX века использовали более одного языка. Иврит служил им прежде всего для молитвы и для письма, хотя с последней целью ими во многих случаях использовались и другие языки. Это не было исключительным явлением в социальной культуре; многие общества постоянно используют более одного языка, каждый из которых служит своей цели. Данное состояние хорошо известно лингвистике, и с 1959 года, по следам известных работ Чарльза Фергюсона, оно определяется как диглоссия. Но превращение одного из использовавшихся при диглоссии языков - и, особенно, того из них, который не служил языком повседневной речи, - в единственный или основной язык диглоссного прежде общества есть явление совершенно необычное.

Возрождение иврита представляло собой социальный процесс: в конце XIX столетия в Эрец-Исраэль появилось и стало быстро расти еврейское общество, для которого иврит был единственным или, как минимум, основным языком. Диглоссные общества в средневековой Европе были сравнительно бедны на культурные достижения; огромный скачок в их культурном развитии случился уже в эпоху Возрождения, когда бытовавшая прежде диглоссия была преодолена с превращением разговорных языков европейских народов в полноценные новые языки с собственной письменной культурой. Язык нормального, преуспевающего общества стал восприниматься с тех пор как по необходимости "всеобъемлющий".

В первой части данной работы я рассмотрю вопрос о том, как возникло новое, говорящее на иврите еврейское общество, а в последующих частях будут затронуты конкретные вопросы, связанные с состоянием и развитием нашего национального языка.


1.1.1.2 "Возрождение" – правильный термин

Сравнительно недавно явился ряд теоретиков, которые, подчеркивая существенные различия между современным и древним ивритом, оспаривают правомерность использования термина "возрождение" в связи с интересующим нас процессом. Следует признать очевидное: языки, на которых говорили взрослые люди, принявшие решение сделать иврит основным языком воспитания и образования своих детей, оказали известное влияние на иврит, зазвучавший в следующем поколении. Но признания столь очевидного факта не достаточно для того, чтобы оспаривать концептуальную допустимость термина "возрождение иврита". Европейский Ренессанс тоже не привел к прямому воспроизведению античности, служившей ему идеалом, а в собственно лингвистической сфере можно отметить, что в мире нет ни одного языка, который не усваивал бы элементов других языков и не подвергался бы никакому влиянию извне. Более того, легко показать теоретическую несостоятельность большинства утверждений о кардинальном структурном отличии нашего языка от древнего иврита, и в последующих главах этой книги некоторые из утверждений подобного рода будут детально рассмотрены. Но даже и в тех случаях, когда о структурных различиях говорить уместно, ни одно из них не может служить основанием для корректного вывода о принципиальной чуждости нашего языка прежним культурным пластам иврита.

В данной части книги мы рассмотрим деяния и усилия, сделавшие возможным появление первого поколения, для которого иврит стал основным языком, и те обстоятельства, которые позволили этим усилиям увенчаться успехом. Превращение иврита во всеобъемлющий язык бесконечно далеко от известного феномена, связанного с появлением языков типа пиджин. Иврит стал разговорным языком евреев Эрец-Исраэль не потому, что разные группы населения страны были понуждаемы внешними обстоятельствами, помимо своего желания и выбора, к созданию упрощенного средства общения, каковым становились языки пиджин для обществ господ и рабов в период колониального освоения Америки, и он также не был рожден как контактный язык для купцов, принадлежавших к разным народам и не имевших ничего общего между собой, помимо прямого коммерческого интереса. У евреев письменным языком ашкеназских и сефардских общин был один и тот же язык иврит, в результате чего контакт между этими общинами не требовал создания нового языка, и единственным изменением, которое потребовалось для облегчения функциональных связей между разными еврейскими группами, стало усвоение ашкеназами упрощенного сефардского произношения, поскольку в соответствующий период сефардское население Эрец-Исраэль было более многочисленным и более сильным в правовом и экономическом отношениях.

Перемена, в результате которой иврит стал основным языком для нового поколения евреев в Эрец-Исраэль и, затем, уже единственным языком следующего поколения, имела своей причиной сознательное желание возродить иврит в качестве универсального языка, удовлетворяющего все нужды современного общества. Ничего подобного такому желанию не предшествовало появлению пиджин-языков. Люди, занимавшиеся возрождением иврита, искренне верили в то, что они возвращают к полноценной жизни тот самый древний язык, который был хорошо им известен из письменных текстов. Ключевым началом в воспитании молодого поколения на этом языке была идеология еврейского ренессанса и связанная с ней социальная воля, однако успех данного начинания оказался возможен лишь потому, что в Эрец-Исраэль – только здесь, и ни в одной стране еврейской диаспоры - имелись в наличии необходимые для этого условия.

Строго говоря, для того, что станет предметом нашего интереса в первой части книги, вообще не существенно, в какой мере возрожденный иврит оказался тождественен древнему языку, сохранившемуся в письменных текстах, и какими он отмечен новациями. Термин "возрождение" подразумевает обновление общества, и в этом процессе возвращение ивриту статуса всеобъемлющего языка сыграло центральную роль. Вслед за Элиэзером Бен-Йеѓудой, рассматривавшим возрождение иврита как, прежде всего, социальное творчество, мы сохраним приверженность данному термину, говоря о процессе, получившем начало в Эрец-Исраэль в последние годы XIX века, и попутно отметим, что начавшийся уже тогда спор о том, должен ли этот процесс закрепить за евреями роль "народа, живущего обособленно", или, напротив, сделать их "народом как все народы", так и остался неразрешенным.


1.1.2 Создание школ

Начало процесса, определяемого как возрождение иврита, справедливо связывают с приездом Элиэзера Бен-Йеѓуды в Эрец-Исраэль в конце 1881 года. Дуновение общественного ветра в сторону значительных перемен ощущалось здесь и до того, как он прибыл в страну, и в дальнейшем об этом пойдет еще речь, однако Бен-Йеѓуда оказался тем человеком, который придал форму конкретного социального действия более или менее абстрактному настроению еврейского коллектива. Сделав иврит единственным разговорным языком у себя дома, он, будучи яркой и сильной личностью, оказывал глубочайшее влияние на значительный круг своих друзей и знакомых. Главным содержанием его деятельности оставался на протяжении многих лет настойчивый призыв к превращению иврита "в язык воспитания, язык обучения, язык разговора в еврейской школе". Эта неустанная проповедь, исходившая от столь яркого человека, прибавляла новых сторонников идее возрождения иврита и укрепляла тех, кто, подобно Бен-Йеѓуде, был изначально привержен данной задаче. Именно из этой среды явились люди, учредившие первые школы, в которых иврит был единственным языком обучения и воспитания. Бен-Йеѓуда был для них первопроходцем и духовным наставником, не говоря уже о том, что во многих случаях он принимал непосредственное участие в их практической работе. Твердая решимость Бен-Йеѓуды говорить исключительно на иврите с того момента, когда он впервые ступил на землю Эрец-Исраэль, и та выдающаяся социальная роль, которую он сыграл, заслуженно обеспечили ему первое место среди деятелей культуры, почитаемых нами как ключевые фигуры в процессе возрождения иврита. Дата его прибытия в Эрец-Исраэль может по праву считаться началом новой эпохи.

По прошествии всего нескольких лет, в конце восьмидесятых и в начале девяностых годов XIX века, некоторое число детей – и это число росло с каждым годом – уже воспитывалось в новых еврейских школах, в изменившихся старых школах и в открывавшихся тогда же детских садах. Новые учебные заведения создавались людьми, очарованными идеей создания в Эрец-Исраэль еврейского общества, говорящего на иврите и использующего иврит как язык, способный удовлетворить все его нужды. Было очевидно, что путь к этому идет через воспитание на иврите следующего поколения. Соответственно, главной особенностью новых школ было то, что преподавание в них велось на иврите. Не одно только изучение написанных на иврите текстов, что издавна было обычным для еврейского образования, но преподавание на иврите всех школьных предметов и создание такой обстановки, при которой на иврите велась вся школьная жизнь - вот, в чем состояло кардинальное новшесто. За звание "первой ивритской школы" могут бороться три учебных заведения: школа, открытая в Яффо Исраэлем Белкиндом, школа в Ришон-ле-Ционе, в которой главным педагогом был Давид Юдилович, и иерусалимская школа "Ѓа-Тора веѓа-мелаха" ("Тора и труд") под управлением Ниссима Бехара.


1.1.2.1 Первая школа в Яффо

Яффская школа открылась в самом начале 1889 года, и в ней было тогда пятнадцать учеников. Но через несколько месяцев, когда школа возобновила работу после каникул, приуроченных к празднику Песах, в ее помещениях теснилось около сорока учеников и пятнадцати учениц. К началу 1890-1891 учебного года в яффской школе было уже более сотни учащихся. По словам Меира Белкинда, сын которого был учредителем яффской школы, инициатива создания в городе школы с преподаванием на иврите исходила от местных жителей: "В сердцах жителей Яффо зародилось тогда новое настроение и они стали всерьез задумываться над вопросом образования своих детей, которые прежде росли, не получая достаточных знаний ни в Торе, ни в [светской] мудрости". Жители Яффо обратились к Исраэлю Белкинду, и тот согласился "учредить школу на принципах, с которыми он их ознакомит". В выпускавшейся Элиэзером Бен-Йеѓудой газете "Ѓа-Цви" в те дни сообщалось:

Почтенное дело во благо Ишува замыслил и совершил господин Исраэль Белкинд в Яффо, учредив для еврейских детей этого города ивритскую школу... Учащиеся школы будут изучать иврит, арабский язык и французский... При этом господин Белкинд станет преподавать французский язык на иврите, и также другим предметам современного образования он будет обучать своих учеников на языке наших предков. В школе также и говорить будут на иврите.
Школа Белкинда не покрывала своих расходов даже при том, что в ней в основном работали члены его семьи. Просьбы о финансовой помощи, с которыми он обращался к различным еврейским организациям, не удостоились положительного ответа, и в результате яффская школа Белкинда прекратила свою работу в начале 1892 года. Когда это случилось, стало вдруг ясно, что жители Яффо остро переживают отсутствие в городе ивритской школы. Связанный с этим запрос оказался настолько внятным, что уже к началу 1892-1893 учебного года в Яффо была открыта новая ивритская школа, теперь уже стараниями Льва Бинштока, недавно прибывшего в Эрец-Исраэль представителя Ховевей Цион, который очень быстро пришел к выводу о неблагополучном состоянии дел в местном еврейском образовании. В письмах Бинштока о создании яффской школы почему-то не содержится упоминаний о том, что первая школа с преподаванием на иврите была создана в городе еще до него Исраэлем Белкиндом. На этот раз новому начинанию пришли на помощь Всемирный Еврейский Альянс (далее в тексте: Альянс – прим. перев.) и Одесский комитет, взявшие на себя часть расходов по содержанию яффской школы. Благодаря этому в школу было сразу же принято около ста учеников, бóльшую часть которых составляли бывшие воспитанники Исраэля Белкинда.


1.1.2.2 Первая школа в Ришон-ле-Ционе

Осенью 1887 года должность преподавателя в земледельческой колонии Ришон ле-Цион получил Мордехай Лубман, ставший вскоре после этого инспектором всех школ в поселениях Иудеи и уступивший свою прежнюю должность Давиду Юдиловичу. Лубмана описывают как человека весьма деликатного и в то же время умевшего доказать свою преданность делу преподавания и распространения иврита, а Юдиловича – как человека практической складки, для которого возрождение иврита было всепоглощающей страстью. До своего переезда в Ришон-ле-Цион Юдилович жил в Иерусалиме, где он сделался убежденным адептом Элиэзера Бен-Йеѓуды. Подобно своему наставнику, Юдилович был бескомпромиссен в вопросах, связанных с использованием иврита в повседневной жизни. Он изменил свою фамилию на ивритский манер, назвавшись Йоде-Лев-Иш, и требовал от детей и от взрослых, чтобы они говорили исключительно на иврите.

До появления Лубмана и Юдиловича школа Ришон-ле-Циона представляла собой обычный хедер, в который, как водится, принимались одни только мальчики. Белкинд, живший в Ришон-ле-Ционе до своего переезда в Яффо, оставил в одном из писем описание празднеств, которыми в 1885 году отмечалось трехлетие со дня основания этой колонии: "Мы прежде всего пошли в хедер и освободили от занятий его учеников". Затем к праздничной церемонии присоединились девочки, которые, разумеется, не принадлежали к числу учившихся в хедере. Вообще, к этому типу принадлежали тогда практически все еврейские школы в Эрец-Исраэль. Например, школа в Рош-Пинне, созданная сравнительно недавно и считавшаяся весьма современной, так описывалась в статье 1887 года: "Все здесь устроено по образцу европейских школ, и старым порядкам хедера нет здесь места". Но это относилось к "порядкам", т.е. к тому, что учащиеся в Рош-Пинне вставали, когда к ним обращался учитель, и к прочим новациям такого же рода, а в том, что касается учебной программы, особенных новшеств не наблюдалось: "В школе изучают пока одни только традиционные религиозные дисципилины". И, само собой, девочки учились в Рош-Пинне в отдельной школе, где их обучали в основном рукоделию.

Школа в Ришон-ле-Ционе изменила свой облик с появлением там Лубмана и Юдиловича: в программу обучения были включены светские дисциплины, преподавание которых велось на иврите. Лубман и Юдилович требовали от своих учеников говорить на иврите между уроками и за пределами школы. Многим был понятно, что они ставят своей задачей привести к такому положению вещей, при котором иврит станет господствующим языком в Ришон-ле-Ционе. Одна из живших в колонии девушек так отзывалась об этом в письме, написанном ею осенью 1889 года: "Он (Юдилович) выкрикивает "Иврит! Иврит!" всякий раз, когда слышит, что где-то говорят на жаргоне [= идиш]... Все ученики обязаны изъясняться при нем на святом языке [= иврит], и мы, старшие, тоже".


1.1.2.3 Школа Альянса и другие школы в Иерусалиме

В 1928 году Давид Елин отзывался об иерусалимской школе Ниссима Бехара как о "первой школе в Эрец-Исраэль, в которой иврит сделался разговорным языком". Можно усомниться в том, что иврит безраздельно господствовал в школе "Ѓа-Тора веѓа-мелаха" уже в середине восьмидесятых годов XIX века, и приведенное выше свидетельство, оставленное Давидом Елиным через сорок лет после описываемых событий, страдает определенной неточностью. В современной интересующим нас событиям прессе (газета "Ѓа-Цви", 30 сентября 1887 г.) мы находим следующее сообщение:

В канун Рош ѓа-Шана начались занятия в школе господина Ниссима Бехара... Ее директор имеет великий замысел выделить один класс, в котором все предметы будут изучаться на иврите.
Два месяца спустя, 1 декабря 1887 года, Элиэзер Бен-Йеѓуда, бывший редактором "Ѓа-Цви", с удовольствием сообщал об экзамене по ивриту, на который он был приглашен в школу "Ѓа-Тора веѓа-мелаха", отмечая при этом:

Мы уже сообщали, что в школе господина Ниссима Бехара создают священную обитель ивриту, с целью чего один из ее классов выделен для преподавания в нем всех предметов на этом языке.
Схожее сообщение было опубликовано в "Ѓа-Цви" 10 февраля 1888 года. Оно заканчивалось выражением надежды на то, что "директор школы позаботится об увеличении и улучшении этого класса". Таким образом, мы можем заключить, что в 1887 году в школе "Ѓа-Тора веѓа-мелаха" был создан экспериментальный класс с преподаванием на иврите. Из цитировавшейся выше статьи Давида Елина в газете "Ѓа-Доар" (1928 г.) следует также, что в этой школе еженедельно выделялись два дня "для разговора на иврите" и что в эти дни ученики были обязаны говорить на иврите также и в перемены между уроками.

Интересным может показаться фрагмент из статьи, которую посвятила школе "Ѓа-Тора веѓа-мелаха" английская газета "Джуиш кроникл" в 1889 году:

Hebrew, Arabic and French are the languages chiefly taught, and the pupils are permitted to converse in any of these, but jargon, whether Judisch-Deutch or Judeo-Sapanish is strictly forbidden.
Отголоски перехода на иврит как на язык преподавания доносятся до нас также и со страниц "Кнессет Исраэль" (1888), где они, впрочем, передаются автором со ссылкой на "Ѓа-Цви":

В иерусалимской школе Альянса под управлением господина Ниссима Бехара выделен один класс, в котором все занятия ведутся на иврите... Ученики, как сефарды, так и ашкеназы, отвечают на беглом иврите, без запинки, на обращенные к ним вопросы.
Ссылаясь на "Ѓа-Цви", автор добавляет: "Ныне же и еще в одном месте повеяло ветром восстановления и спасения иврита, а именно в земледельческих колониях". Точные сведения о введении уроков иврита и практики разговора на иврите в сефардской талмуд-торе в Иерусалиме сообщались газетой "Ѓа-Цви" 18 сентября 1889 года:

В воскресенье члены Комитета общества "Сафа брура" посетили талмуд-тору сефардской общины... и договорились там об изучении иврита и введении практики общения с учениками на иврите. Почтенный габбай призвал преподавателей творить дело Господне верно, как указано им великим раввином Рефаэлем-Меиром Панижелем и великим раввином Яаковом-Шаулем Эльяшаром, да упасет и сохранит их Господь.
Согласно этому свидетельству, духовные вожди сефардской общины выступили в поддержку введения иврита как языка образования и повседневной речи в находившихся под их попечением школах. Это показывает, насколько сильным было уже в 1889 году движение за возрождение иврита. Неделю спустя, 25 сентября, газета "Ѓа-Цви" сообщала:

Члены Комитета общества "Сафа брура" посетили в этот понедельник сефардскую талмуд-тору с целью проверить, как обстоит дело с обучением устному общению на иврите. Увиденное ими значительно превосходит то, чего можно было ожидать по прошествии столь короткого времени. За эти восемь дней преподаватели совершили большую работу: даже самые младшие ученики обучены выражать на иврите простейшие вещи, и ивритская речь уже не кажется им чужой, как неделю назад... Также и в двух [сефардских] йешивах учащимися принято решение вести занятия и говорить между собой исключительно на иврите.
Сообщения об устных экзаменах и об успехах учащихся в освоении иврита публиковались тогда также и в связи с другими иерусалимскими школами. В данном контексте упоминались бейт-мидраш "Дореш Цион" и женская школа "Эвелина де Ротшильд". Авторами газетных статей особенно обращалось внимание на то, что даже младшие ученики отвечают на вопросы свободно, своими словами, а не декламируют заранее заученные ответы. И все же переход к общению исключительно на иврите во всех этих школах не был столь быстрым, как хотелось Давиду Юдиловичу и его соратникам. Определенное значение имело и то, насколько была мала или велика связанная с конкретной школой община: чем меньше она была, тем легче было учителям добиться господства иврита в принадлежащей ей школе, да и в самой общине. Здесь можно привести свидетельство Авраама-Моше Лунца, оставленное примерно через десять лет после описываемых здесь событий:

У нас, горожан... если одна только семья попытается приучить своих детей говорить на иврите, дети, растущие в этой семье, не смогут дружить и нормально общаться со своими сверстниками... Может также случиться, что это помешает развитию заложенных в детях талантов. Но не такова ситуация в земледельческих колониях, где сразу несколько семей или даже все семьи могут, договорившись между собой, перейти у себя дома к общению исключительно на иврите.
Следует также отметить, что метод преподавания иврита на иврите практиковался в школе "Ѓа-Тора веѓа-мелаха" уже в начале восьмидесятых годов XIX века, однако, как будет показано далее, сам по себе этот метод еще не означал возрождения иврита.

Продолжение следует
Tags: иврит да около, изба-читальня
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 31 comments