yaqir_mamlal (yaqir_mamlal) wrote,
yaqir_mamlal
yaqir_mamlal

Categories:

еще юбилейного № 7

Первая ливанская война, 1982-2017

Часть VII. "Сосны" большие и малые

Дов Конторер

Продолжение. Начало в номере "Вестей" от 19 сентября с.г.

В первые месяцы 1982 года Менахем Бегин неоднократно предлагал правительству утвердить принципиальное решение о том, что серьезная палестинская провокация приведет к началу крупной израильской операции против военно-политической инфраструктуры ООП в Ливане. Проголосовав за такое решение, правительство должно было уступить свои полномочия по непосредственному введению в действие плана "Ораним" ("Сосны") узкому министерскому форуму во главе с премьер-министром. Иначе говоря, Бегин предлагал большинству членов правительства заранее положиться на оценку, которая будет дана этим форумом вероятной провокации ООП. Неудивительно, что министры не спешили отказываться от своего права участвовать в решении вопроса о том, заслуживает ли конкретная палестинская диверсия проведения значительной операции в Ливане, с которой была объективно сопряжена высокая вероятность военного столкновения Израиля с Сирией. Считается, что Бегин мог настоять на принятии нужного ему решения, но не сделал этого, полагая, что столь принципиальный вопрос требует единодушной позиции кабинета.

Возможно также, что Бегин не проявлял достаточной решимости в своих обращениях к правительству из-за того, что оперативный план "Ораним", работа над которым продолжалась в Генштабе вплоть до начала войны, существовал в нескольких вариантах. Выбор конкретного варианта зависел как от времени года, так и от политической ситуации, в которой израильское правительство примет решение о начале операции в Ливане. Зимний вариант плана учитывал возможные трудности с высадкой десантных групп в определенных районах Ливана и в качестве альтернативы предполагал использование дорог, которые считалось возможным не использовать летом во избежание вероятных столкновений с силами UNIFIL. Так называемый "раскатывающийся вариант" плана (Ораним митгалгéль) строился, исходя из предположения о том, что в ответ на палестинскую провокацию ЦАХАЛ должен будет начать операцию в Ливане немедленно, используя на первом этапе только наличные силы мирного времени, заведомо недостаточные для решения всех задач операции, и лишь на следующем этапе, уже по ходу боевых действий, произведет призыв резервистов и реорганизацию своих доукомплектованных сил. Но до апреля 1982 года существовали и другие различия, которые трудно определить иначе как концептуальные расхождения в постановке задач израильской операции в Ливане.

В октябре 1981 года, на ранней стадии обсуждения "Ораним", министр обороны Ариэль Шарон предлагал следующее определение целей данного плана:

1. физическое уничтожение военно-политической инфраструктуры ООП и других палестинских террористических организаций;

2. вытеснение сирийских войск из южной части долины Бекаа и из района между Бейрутом и Захле;

3. создание суверенного ливанского правительства, которое сделает свою страну частью свободного мира и заключит с Израилем договор о мире или, по крайней мере, приведет Ливан к мирному сосуществованию с ним;

4. полное прекращение ракетно-артиллерийских обстрелов израильских поселений с территории Ливана.
Первая из указанных Шароном задач необходимым образом подразумевала ликвидацию политических штабов ООП в Бейруте и требовала интенсивного взаимодействия с милицией майора Хаддада и с Ливанскими силами, причем последнее было необходимо не столько в контексте решения общих оперативных задач (у израильского военного руководства не было особых иллюзий в связи со способностью фалангистов эффективно решать серьезные боевые задачи), сколько на стадии выявления и уничтожения палестинских боевиков по завершении активной фазы израильской операции. В силу более или менее очевидных причин Шарон полагал, что с этой задачей фалангисты способны справиться намного лучше, чем ЦАХАЛ.

Вторая задача в списке Шарона была продиктована убежденностью в том, что без вытеснения сирийских войск из района между Бейрутом и Захле окажется невозможно создать свободное и дружественное по отношению к Израилю правительство Ливана. Что же до южной части Бекаа, то оттуда сирийские силы было необходимо вытеснить из-за того, что их присутствие там позволяло палестинским формированиям обстреливать поселения Галилейского выступа из контролируемой сирийцами зоны.

Начальник Генштаба согласился с предложенными министром обороны целями операции, но настоял на изменении их последовательности и приоритетности. Утверждая, что с точки зрения общественного мнения в Израиле устранение угрозы поселениям в Галилее окажется единственной уважительной причиной для начала крупной войсковой операции в Ливане и что только эта задача обеспечит действиям Израиля минимально необходимый уровень международной легитимности, Рефаэль Эйтан предложил сделать первой четвертую цель из списка Шарона, оттеснить на третье место его первую цель, оставить без изменения вторую и перенести на последнее, четвертое место третью цель из списка Шарона:

1. полное прекращение ракетно-артиллерийских обстрелов израильских поселений с территории Ливана;

2. вытеснение сирийских войск из южной части долины Бекаа и из района между Бейрутом и Захле;

3. физическое уничтожение военно-политической инфраструктуры ООП и других палестинских террористических организаций;

4. создание суверенного ливанского правительства, которое сделает свою страну частью свободного мира и заключит с Израилем договор о мире или, по крайней мере, приведет Ливан к мирному сосуществованию с ним.
Именно в таком виде цели планировавшейся операции и были зафиксированы после осенних дискуссий 1981 года. Тем не менее, в Генштабе и, особенно, в военной разведке (АМАН) высказывалось настойчивое мнение о том, что вышеперечисленные цели в принципе не могут быть достигнуты посредством войсковой операции. Начальник АМАНа Йегошуа Саги и глава Оперативного отдела ГШ бригадный генерал Ури Саги утверждали, что Арафат, бежавший из Караме на мотоцикле, и теперь найдет способ "бежать из Бейрута на мерседесе", а если этого, паче чаяния, не случится, в условиях гарантированной ООП международной поддержки место Арафата вскоре займет кто-то другой. Таким образом, настаивали однофамильцы Саги, уничтожить ООП как политическую структуру военными средствами невозможно.

Глава АМАНа также высказывал глубокий скептицизм в связи с возможностью ликвидации военной инфраструктуры ООП. Палестинские организации насчитывали в то время в Ливане порядка 15 тысяч обученных боевиков, но для того, чтобы лишить их возможности быстро восстановить свой кадровый потенциал после вывода израильских сил из Ливана, настаивал Йегошуа Саги, в ходе израильской операции и в период пребывания ЦАХАЛа на территории Ливана потребуется убить 70-80 тысяч палестинцев. Израильские солдаты этого не сделают и не факт, что это будет сделано христианами, говорил начальник АМАНа. Но даже и в том случае, если фалангисты проявят изрядное рвение, следует понимать, что "всё, что случится в зоне нашего военного контроля, будет записано на наш счет, и никому не будет дела до того, кто конкретно стрелял в безоружных – наши солдаты, люди Хаддада или фалангисты".

Наконец, генерал Саги полагал, что избежать прямого столкновения с Сирией при проведении израильской операции с указанными выше целями будет невозможно, а такое столкновение может привести к энергичному вмешательству в конфликт Совета Безопасности ООН и, как следствие, к понуждению Израиля прекратить операцию еще до того, как она достигнет своих минимальных целей.

В апреле 1982 года Аналитический отдел военной разведки представил Генштабу документ, в котором высказывалось сомнение в связи со способностью христиан сохранить в Ливане свою гегемонию после вывода оттуда израильских войск – даже в том случае, если планируемая операция ЦАХАЛа окажется в целом успешной. Предсказывая, что результатом израильской интервенции явится новая вспышка гражданской войны, АМАН предупреждал о том, что такой вариант обеспечит дополнительную легитимность сирийскому военному присутствию в Ливане и, как следствие, поставит под удар союзников Израиля в этой стране. Рассчитывать на политическую результативность своей операции Израиль мог только в том случае, если его войска будут оставаться в Ливане достаточно долгое время, и АМАН указывал на причины, по которым это, скорее всего, окажется невозможным:

"На международной арене последует широкая и интенсивная кампания против Израиля, бьющая рикошетом по США. Мобилизация арабской поддержки в пользу террористов [ООП] и Сирии позволит сирийцам потребовать от арабов использовать нефтяное эмбарго против стран Запада, а от СССР – политической и военной помощи в соответствии с [заключенным в 1980 году] Договором о дружбе. Совбезу ООН будет предъявлено требование о применении к Израилю санкций с целью понуждения нашей страны к немедленному выводу войск из Ливана... [При этом] не будет обладать ни малейшим весом и международной легитимностью наше возможное требование о заполнении удобными Израилю силами того вакуума, который возникнет в оставляемой нами части Ливана... После вывода израильских войск внутренний диалог в Ливане будет вестись под сенью военного присутствия Сирии в Бекаа и на севере, в силу чего его шансы окажутся невелики. Христиане будут неспособны удержать под своим контролем занятую [и позже оставленную] Израилем территорию. Сирийские войска вернутся в районы, из которых они будут удалены [в ходе израильской операции,] и с их возвращением христианам будет предъявлена немедленная угроза. Облик центральной власти в Ливане после вывода оттуда израильских войск может оказаться менее удобным Израилю, чем он является в настоящее время".

Несмотря на предостережения АМАНа, подготовка крупной израильской операции в Ливане шла своим чередом. Рефаэль Эйтан отвечал Йегошуа Саги, что задача ЦАХАЛа определяется им не как убийство того или иного числа палестинцев, а как ликвидация их террористической инфраструктуры – штабов, тренировочных центров, складов оружия, укрепленных позиций, боевых групп и т.п. Эту задачу применительно к палестинским организациям начальник Генштаба считал принципиально такой же, какой является задача разгрома обычной армии.

"Я полагаю, что у нас есть политические шансы в Ливане, - заявил Эйтан на оперативном совещании 13 мая 1982 года. – Не скажу, есть ли у нас пятьдесят, восемьдесят или двадцать шансов из ста, но некоторые шансы у Израиля безусловно имеются. Уже и то, что в Ливане наличествует серьезная местная сила, состоящая с нами в тесной связи и зависящая от нашей поддержки, позволяет нам рассчитывать на то, что в результате наших действий влияние этой силы в Ливане укрепится. Я выражаюсь отсторожно: влияние, а не полный контроль, но этого влияния может хватить для заключения мирного договора с Израилем. [Что же до передачи контроля над занятой ЦАХАЛом зоной,] то нам, возможно, придется оставаться в Ливане до тех пор, пока нас не сменят там американцы, европейцы или UNIFIL. Такой результат явится впечатляющим долгосрочным достижением Израиля. Возможно также, что из Ливана уйдем и мы, и сирийцы. Допустим, что не нами будет поставлено перед сирийцами такое требование – зачем нам унижать Асада и загонять его в угол? – а кто-то другой, но в контексте предпринятых нами действий. ООН, американцы, русские - все вместе договорятся о выводе всех иностранных сил из Ливана. Создадут там временное правительство из представителей местных общин, и - вперед. Инфраструктуры ООП [в результате израильской операции] уже нет, военной угрозы палестинцы не составляют, а без нее и политического влияния у них никакого, в правительство их не возьмут".


* * *

Столкновение с сирийцами считалось почти неизбежным в случае проведения значительной израильской операции в Ливане, и командованию ЦАХАЛа надлежало решить, хочет ли оно форсировать столкновение с ними или, напротив, отложить его насколько возможно, если не уклониться от него вовсе. Шарон и Эйтан предпочитали второй вариант, тогда как комкор-479 Моше Бар-Кохба, комдив-91 Ицхак Мордехай и ряд других генералов, считавших Сирию главным противником, полагали целесообразным форсировать столкновение с ней. Самым полным и последовательным образом эту позицию изложил в апреле 1982 года генерал-майор Эхуд Барак, возглавлявший Управление планирования Генштаба. 3 октября 2014 года Амир Орен опубликовал на страницах "Гаарец" докладную записку Барака министру обороны Шарону; знакомство с ней будет полезно читателям "Вестей", желающим понять динамику, логику и атмосферу принятия решений высшим военным руководством Израиля накануне Первой ливанской войны:

"Даже минимальная цель операции "Ораним", а именно лишение террористов технической возможности вести артиллерийский огонь по нашей территории, едва ли будет достигнута без занятия нашими силами контролируемой сирийскими войсками территории [в Ливане,] а более широкие цели операции, как то разрушение террористической инфраструктуры [ООП] повсюду в Ливане, включая Бейрут, и соединение с христианскими силами, делают наше столкновение с сирийцами совершенно необходимым. Но даже если бы имелась возможность установить военный контроль над районами базирования террористов вплоть до Бейрута и соединиться с христианскими силами там, избежав столкновения с Сирией, сомнительно, что при таком варианте мы могли бы обеспечить устойчивое изменение ливанского режима (христианская гегемония), которое сохранилось бы после нашего ухода оттуда (допустим, что он последует через шесть месяцев). Такого результата можно добиться только в том случае, если мы впечатаем в сознание всех ливанских игроков, включая христиан, равно как и в сознание сирийцев наше безусловное превосходство над Сирией в применении силы.

Необходимость господства в воздухе для ускорения темпа военных действий, с одной стороны, и наличие в Бекаа [сирийских] зенитных ракет, с другой, подрывает убедительность нашего сдерживания в той же мере, как и свободу полетов [израильских ВВС] в восточной Бекаа, и это должно рассматриваться как дополнительный аргумент в пользу применения силы против сирийцев в случае проведения операции в Ливане. При этом, с моей точки зрения, в случае решения нанести удар по базирующимся в Бекаа ЗРК будет неразумно ограничивать [действия наших] ВВС только этим районом. Предпочтительно использовать их против всей [сирийской] системы ПВО, чтобы затем использовать открывшиеся возможности для массированного применения авиации и сухопутных сил [ЦАХАЛа] против сирийских наземных частей в Ливане или на Голанских высотах.

Естественно предположить, что с завершением столкновения с сирийцами картина реальности будет в наибольшей степени зависеть от того, сумеем ли мы нанести поражение сирийцам в кратчайшее время, с минимальными потерями и не оказавшись в зависимости от немедленной поставки вооружений [Израилю] с американских складов. Если указанный результат будет достигнут, конфликт с террористами [ООП] в Ливане станет восприниматься постфактум как второстепенный эпизод, послуживший достижению более значительной цели.

Мы, возможно, находимся в единственной в своем роде исторической ситуации, когда Сирия изолирована, и ее потенциальные союзники если и будут готовы прийти к ней на помощь, то с большим опозданием. Американская позиция в связи с операцией против Сирии определится, как я полагаю, по результатам [нашего] первого столкновения [с ней.] Частичный успех [Израиля,] сопряженный с существенным замедлением темпов [военных действий,] приведет к мощнейшему давлению на нас, когда [США обратятся к нам] с требованием о немедленном отступлении и, возможно, потребуют от нас дополнительных уступок по всем релевантным вопросам наших отношений с сирийцами/Ливаном. В то же время наш немедленный успех, который следует понимать как уничтожение [сирийских] ЗРК, выход [израильских войск] к шоссе Дамаск – Бейрут и соединение с христианскими силами на побережье и в Бекаа, при сохранении высокого темпа военных действий и уничтожении сил выведенной из равновесия сирийской армии, может привести американцев к быстрой оценке новой действительности и сфокусировать их усилия на дипломатии post mortem применительно к находящемуся на грани разгрома советскому клиенту.

Инициатива подобной направленности столкнется с тремя ограничениями / факторами риска:

американским давлением, [в рамках которого Израилю будет предъявлено] требование отказаться от операции, сопровождаемое угрозой применения санкций (и применением санкций в том случае, если на [наше] "непослушание" наложится "провал или слабое осуществление");

отсутствием (в данный момент) национального консенсуса по вопросу об операции против Сирии, в отличие от операции против террористов, в отношении которой консенсус может быть достигнут при определенных условиях ([например,] в случае террористической атаки, которая приведет к многочисленным жертвам, или обстрелов Галилеи "катюшами");

вероятностью того, что крупная операция против Сирии приведет к прекращению иракско-иранской войны и к переброске на восточный, [обращенный против Израиля,] фронт части иракского потенциала.
Кроме того, приходится принимать в расчет возможность постепенного угасания мирного процесса с Египтом и возвращения последнего на платформу активной враждебности [по отношению к Израилю.]

В долгосрочной перспективе это расплывчатые риски, которые следует взвешивать в связи с ясным политическим и, как следствие, экономическим положением, в котором мы неизбежно окажемся в случае дальнейшего снижения нашего статуса. А политическое и экономическое положение сказывается на том, как израильское общество воспринимает само себя, свою безопасность и держащие его скрепы (слово хишшýк, буквально означающее "бочечный обруч", трудно перевести иначе в данном контексте – Д.К.).

Краткосрочные лимитирующие факторы требуют подготовки молниеносной операции против Сирии по образцу 1967 года. Такая операция может явиться результатом быстрого развития событий: [направленная против Израиля] террористическая атака и [наш] ответный удар по террористам или ЗРК, вызывающий быструю эскалацию, которая застанет врасплох сирийцев и США, но не нас, [и приведет] к общему удару [Израиля] по Сирии. [А на данном этапе нам нужны] очень деликатная и сложная попытка достичь предварительного взаимопонимания с американцами, ни в коем случае не раскрывая им полноты наших намерений, и терпеливое выжидание момента, в который сложится максимум условий для широкого внутреннего согласия [в Израиле] относительно оправданности нашего первого шага (удар по ЗРК или террористам) на фоне общей ситуации [в регионе.]

В оперативной плоскости наивысшим значением обладают стартовые условия: [к началу операции] у нас должны быть в наличии силы, обеспечивающие высокий темп [наступления] и выход к наземным рубежам, достигнув которых мы быстро, в течение 72 часов, поставим сирийцев на грань поражения – при том, что немедленный и частичный результат [операции] должен быть достигнут уже в первые 24 часа. [Таким результатом могут стать,] например, уничтожение всей системы [сирийских] ЗРК на Голанских высотах и выход [частей ЦАХАЛа] к ведущему на Дамаск шоссе и к Бейруту. Это позволит затуманить картину событий для [мировых] держав и [их] арабских союзников, затруднит эффективную реакцию [на действия Израиля] и в конечном счете, когда туман развеется, приведет [США, СССР, арабские страны и пр.] к примирению с новой действительностью.

Дальнейшее уничтожение сил сирийской армии может быть обеспечено глубоким обходным маневром через Бекаа или прорывом [укрепленной сирийской полосы] на Голанских высотах - по мере обнаружения соответствующих [оперативных] возможностей в связи с переброской сирийских резервов к Дамаску и Бекаа.

Поддерживать системную готовность [Израиля] к нанесению внезапного удара по Сирии более пяти-семи дней невозможно без того, что бы она была обнаружена изнутри или извне, но можно разработать такой план действий, который оставит израильскую систему, включая ЦАХАЛ, в неведении относительно точных намерений и возможностей применения [данного плана.] Это потребует назначения "дней повышенной готовности № 11" на начало мая 1982 года и проведения серии мероприятий по повторному ознакомлению [командного состава] с [существующими] планами, в которые будет заложен ряд изменений, обеспечивающих "кирпичи" для внезапного удара и выражающих концепцию молниеносной операции. Не надо демонстративно отменять прежние [оперативные] планы; [пусть они остаются в силе,] чтобы обеспечить "маскировку" главного плана и необходимый для него уровень "белого шума". На первом этапе в реальный масштаб приготовлений могут быть посвящены всего пять-шесть офицеров, но с приближением дня Д возникнет необходимость расширить круг посвященных.

На вторую половину мая следует запланировать полные корпусные учения кадровых и резервистских сил, а сразу же после них – учения резервистской дивизии. Под каким-нибудь предлогом следует накопить достаточное число трейлеров-танковозов, довести до максимума количество танков и самоходных орудий на севере, устроить в мае отборным резервистским пехотным бригадам учения, включающие реальные плановые элементы [будущей операции.] В Военно-воздушных силах на конец мая могут быть объявлены крупные оборонительные учения, включающие дежурство экипажей в режиме повышенной боеготовности. Правильно рассредоточив и завуалировав [наши мероприятия,] я полагаю возможным сохранить в тайне намерения [производимой нами] активности и подготовить техническую опцию внезапного удара по Сирии. Даже если в течение нескольких дней, особенно удобных для такого удара, у нас не найдется необходимого повода для его нанесения, мы создадим зафиксированный прецедент своей интенсивной активности, который окажется полезен для сокрытия наших намерений в следующий раз.

Если провокация террористов застанет нас за несколько дней до недели пиковой активности [ЦАХАЛа в рамках предлагаемой схемы учений] или через несколько дней после нее, и если при этом будет принято решение задействовать план "Ораним" в раскатывающемся варианте, с точки зрения наличия и подготовленности [необходимых для крупной операции] сил мы окажемся в намного лучшем положении, чем в обычное время. Число посвященных в общий замысел операции может оставаться минимальным до часа Ч и даже после него увеличиваться постепенно. Это позволит сохранить возможность повторного захода (или отхода от слишком абмициозных целей израильской операции; в этом месте текст недостаточно ясен – Д.К.).

Не исключено, что мы можем косвенным образом вызвать цепочку событий, которая создаст повод для операции против [палестинских] террористов [в Ливане,] но дело это слишком серьезное и требующее взвешенного решения политического руководства. Проблематичность дискуссий о массированном применении силы с целью обеспечения политических изменений [в регионе] вынуждает учитывать вероятность того, что политическому руководству будет трудно провести такую дискуссию с ясным обозначением целей [израильской операции.] Тем более не следует обсуждать конкретные намерения с военным руководством, которому обсуждаемый план должен быть предъявлен как запасной и содержащий в себе ответы на вероятные вызовы, будь то сирийское вмешательство [в боевые действия на стороне ООП-НПС,] огонь террористов с контролируемой сирийцами территории в Ливане или попытка использовать сирийские ВВС против израильской авиации. Автор этих строк готов войти в узкую группу лиц, если таковая будет создана для детальной разработки данного плана".

Амир Орен, опубликовавший докладную записку Эхуда Барака, справедливо заметил, что тот предлагал Ариэлю Шарону "начать войну против Сирии, одурачив весь мир, включая почти все командование ЦАХАЛа и большинство членов правительства". При этом истинной целью Барака, находившегося в достаточно сложных отношениях с Рефаэлем Эйтаном, но имевшего прямой выход на министра обороны, Орен считает продвижение собственной кандидатуры на пост начальника Генштаба, который должен был освободиться весной 1983 года. Автор этих строк далек от столь категоричной оценки; мнение о целесообразности форсировать столкновение с Сирией, считавшееся неизбежным в случае проведения крупной израильской операции, разделялось в то время не только Бараком, и безусловная изощренность последнего не доказывает того, что ее порождали исключительно карьеристские устремления. При этом Орен, конечно, прав, когда он высказывает уверенность в том, что Барак многое бы отдал за то, чтобы его докладная записка Шарону никогда не была написана и, тем более, не стала достоянием гласности.


* * *

В сентябре 1970 года, когда США обратились к Израилю с просьбой спасти короля Хусейна, Ариэль Шарон был одним из немногих израильских генералов, считавших, что Израиль не должен оказывать американцам эту услугу. Полагая, что создание палестинского государства в Иордании объективно станет решением "палестинского вопроса" и ослабит оказываемое на Израиль давление, он предлагал предоставить собственной судьбе хашимитский режим, на который ополчились палестинские группировки и поддержавшие их сирийцы. Шарон и позже не раз высказывал убежденность в том, что "палестинский вопрос" должен быть решен в Иордании. Схожая убежденность была в той или иной мере присуща Менахему Бегину. Во всяком случае, по свидетельству уже упоминавшегося в данном очерке сотрудника Моссада Нахика Навота, Бегин последовательно отказывался от встреч с королем Иордании, поскольку не желал ни лгать, ни правдиво отвечать на неизбежный вопрос Хусейна о том, видит ли и он будущее Иордании в качестве палестинского государства.

В связи с этим существует достаточно популярное мнение о том, что, с точки зрения Шарона, реализация плана "Ораним" должна была привести к вытеснению из Ливана в Иорданию ослабленной ООП и других палестинских группировок. Меньше единодушия в вопросе о том, разделялась ли эта недекларируемая цель премьер-министром Бегиным. В прежние времена, когда данный вопрос имел непосредственную политическую остроту, многими утверждалось, что Шарон обманул Бегина, запустив израильскую операцию в Ливане в ее расширенном варианте, соответствовавшем большому плану "Ораним" и связанному с задачей вытеснения ООП из Ливана, тогда как Бегин имел в виду провести операцию в урезанном варианте, по малому плану "Ораним".

Автору этих строк представляется, что тезис о коварном военном министре и обманутом им премьере дает слишком скупую оценку интеллектуальным способностям Бегина. Кем-то из членов правительства, возможно, и не осознавался масштаб задач, которые ставились перед ЦАХАЛом в июне 1982 года, но Бегин должен был понимать, на что нацелена израильская операция в Ливане, убежденным сторонником которой он являлся достаточно долгое время. Его вовлеченность в подготовку этой операции и осведомленность о ее составляющих были таковы, что с исторической точки зрения ему лучше оказаться просчитавшимся стратегом в обществе Шарона, Эйтана и пр., чем обманутым политиком-недотепой.

Уже первые сообщения о ходе британского следствия по делу о покушении на Шломо Аргова, полученные правительством Израиля 4 июня, указывали на то, что за этим преступлением стоит возглавляемая Абу-Нидалем террористическая организация ФАТХ – РС. Бегин не видел необходимости дожидаться от Скотланд-Ярда более обстоятельного доклада о результатах расследования. В связи с покушением на израильского посла им было предложено "нанести немедленный удар по ливанскому центру международного терроризма и быть готовыми к любому возможному в связи с этим развитию событий". Поддержав конкретное предложение Генштаба о бомбардировке девяти палестинских объектов между Набатией и Дамуром и двух объектов в Бейруте, премьер-министр высказал мнение о том, что ответом на эти воздушные атаки станет возобновление обстрелов Галилеи, и призвал министров быть готовыми к экстренному заседанию кабинета, которое состоится у него дома на исходе субботы 5 июня.

Еще до этого заседания 4 и 5 июня в Генштабе и министерстве обороны состоялось несколько оперативных совещаний. Погодные условия позволили израильским ВВС сразу же нанести точные удары по двум бейрутским объектам: тренировочному лагерю ООП и находившемуся на стадионе складу боеприпасов; остальные объекты подверглись бомбардировке 5 июня. Но уже и предпринятых 4 июня ударов по двум указанным точкам в Бейруте хватило для того, чтобы палестинские группировки начали массированный обстрел Галилеи. "Катюши" рвались на севере и во время экстренного заседания израильского кабинета; ими был убит один военнослужащий ЦАХАЛа и ранено порядка десяти человек.

Бегин предложил Шарону изложить министрам оперативный план ЦАХАЛа "так, будто они знакомятся с ним впервые". Оба подчеркивали, что Израиль не станет атаковать сирийские войска по собственной инициативе и попытается выдавить их с занимаемых ими позиций на юго-востоке Ливана одним только сближением и предъявлением угрозы обхода. Шарон говорил, что глубина операции составит сорок километров, причем уже в первые двенадцать часов ЦАХАЛ планирует выйти к реке Литани, охватить Тир плотным кольцом, подняться на Набатийское нагорье, занять Фатхлэнд и предъявить угрозу сирийцам.

Отсутствие у Израиля враждебных намерений в отношении Сирии и направленность его операции будут доведены до сведения Дамаска различными способами, включая заявления по радио и разбрасывание листовок над позициями сирийцев в Ливане. При этом из слов Шарона ясно следовало, что слишком долгий отказ сирийцев отойти с территории в южной части долины Бекаа (в сорокакилометровой зоне продвижения израильских войск) и продолжение палестинских ракетных обстрелов оттуда вынудят ЦАХАЛ решить эту проблему. "Мы не сможем объяснить ни своим гражданам, ни иностранным наблюдателям цель наших действий в Ливане, если по окончании нашей операции террористические организации и их тяжелое вооружение останутся в зоне, позволяющей им продолжать обстрелы Израиля", - заявил министр обороны. Иначе говоря, члены правительства были извещены о том, что прямое столкновение с Сирией может со значительной вероятностью стать результатом планируемой Израилем операции.

Министрам были показаны на карте границы сорокакилометровой зоны (по удаленности от ближайшей точки на территории Израиля): на средиземноморском побережье Ливана этот рубеж проходил между Сидоном и устьем реки Захрани, а в долине Бекаа – в трех километрах к северу от искусственного озера Караун, созданного со строительством плотины на Литани в начале шестидесятых годов. Захват Бейрута не входит в число задач предлагаемой операции, ответил Шарон одному из министров. "Вопрос о Бейруте остается на данном этапе открытым, - добавил Бегин. - Если захват Бейрута все же окажется необходим, правительство примет отдельное решение об этом".

Речь на заседании правительства шла о краткосрочной операции, продолжительность которой измерялась часами и немногими днями, но при этом и Бегин, и Шарон допускали, что фактическое развитие событий может привести к тому, что операция продлится существенно дольше. На раннем этапе операции не предполагалось никакого военного сотрудничества с Ливанскими силами во избежание впечатления о том, что Израиль ставит перед собой задачи, выходящие за рамки удаления палестинских формирований из прилегающей к его границе сорокакилометровой полосы. По окончании дискуссий правительством Израиля было принято следующее решение:

1. Правительство поручает Армии обороны Израиля вывести все поселения Галилеи из зоны эффективного огня террористов, базы и командные пункты которых находятся на территории Ливана.

2. Операции дается название "Мир Галилее".

3. Государство Израиль по-прежнему стремится к заключению мирного договора с независимым Ливаном и безусловно признает его территориальную целостность.

4. Комиссия в указанном ниже составе выберет момент для начала операции: премьер-министр, вице-премьер Симха Эрлих, министр обороны, министр здравоохранения, министр иностранных дел и министр внутренних дел.

5. Настоящим утверждается план, представленный министром обороны и начальником Генерального штаба.
Утром 6 июня правительство снова собралось на совещание, теперь уже в отсутствие Шарона, выехавшего в штаб СВО. Бегин сообщил министрам, что ночью ему позвонил посол США, сказавший, что по настоянию Белого дома Саудовская Аравия добилась от ООП заявления о том, что палестинские группировки будут готовы вернуться к режиму прекращения огня с 6 часов утра, если Израиль прекратит нанесение воздушных ударов по их объектам. Премьер-министр ответил послу, что Израиль не считает ООП своим партнером, не ведет переговоров с этой организацией и не принимает от нее никаких условий. В 6.30 утра Бегиным было получено послание от президента США: Рональд Рейган просил Израиль воздержаться от военных шагов, которые расширят конфликт и приведут к новым жертвам, и сообщал о своем намерении направить на Ближний Восток Филиппа Хабиба. Зачитав министрам черновой вариант своего ответа американскому президенту, Бегин предложил министрам приступить к реализации решения, принятого ими накануне вечером, и в 11 часов утра израильские войска перешли границу с Ливаном.

Продолжение следует

"Вести", 2 ноября 2017
Tags: ближневосточные войны, гражданская война в ливане, первая ливанская
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments