yaqir_mamlal (yaqir_mamlal) wrote,
yaqir_mamlal
yaqir_mamlal

Categories:

Г. Шолем, "Избавление через грех", часть III

Продолжение.
Часть I здесь.
Часть II здесь.
Нумерация примечаний общая.

Гершом Шолем
Избавление через грех


III

Самый первый вопрос, вставший перед «верующими» после вероотступничества Саббатая Цви и постоянно задававшийся ими в дальнейшем, можно сформулировать так: поскольку признаки Освобождения были истинными, и поскольку народ увидел своего Избавителя, и поскольку всё это не подлежит сомнению, как могло такое случиться, что мессия принял чужую веру? И почему задержалось внешнее, политическое Освобождение, которое должно быть ничем иным как естественным - можно даже сказать, побочным - продуктом космического процесса Освобождения и исправления миров (тиккýн)?

На этот вопрос был очень скоро дан парадоксальный ответ, обладавший огромной притягательной силой. Утверждалось, что вероотступничество мессии выражает высшую тайну и является разрешением прежних религиозных споров. Маймонид писал в свое время, что конкретные детали Освобождения сокрыты от нас, и мы не узнаем их до тех пор, пока оно не совершится. Но теперь, говорили саббатианцы, когда Освобождение стало реальностью, наши глаза открылись, и мы можем наконец понять то, что было давно указано нам намеками в древних нигах. Умей мы вовремя распознать смысл пророчеств и аггадóт,21 связанных с приходом мессии, нам бы не довелось испытать сейчас столь тягостного смущения. Натан из Газы и, в еще большей степени, Авраам-Михаэль Кардозо развили эту новую доктрину. Похоже, однако, что и сам Саббатай Цви находил в ней себе оправдание.

Попробуем изложить ее основные пункты. Дело Освобождения не исполнится до тех пор, пока не будут собраны все искры святости и добра, павшие в результате первоначальной порчи во власть нечистоты и клиппóт,22 в том числе – и это весьма существенно – в среду народов мира. Избавитель, поскольку он есть святейший из святых, сделает то, что было не под силу самым великим праведникам, а именно: он должен опуститься в клиппу, пройти через все ворота нечистоты и собрать оттуда последние неосвобожденные искры. Существование нечистоты и клиппóт зиждится лишь на том, что они удерживают эти священные искры, и как только их там не останется, зло исчезнет само собой; в этом и состоит задача Избавителя. Мессия обязан поэтому совершать маасим зарим - «чуждые деяния».23 Данный термин будет занимать отныне центральное место в религиозной доктрине саббатианцев. И поскольку нет ничего более чуждого, странного и дикого, чем обращение в чужую веру, Избавитель должен был совершить этот поступок, дабы выполнить свою миссию. При внимательном чтении этому можно найти предсказание в словах пророков. «Надлежит царю-мессии облачиться в одежды принужденного к отступничеству, из-за которых его не признают евреи, и, попросту говоря, надлежит ему быть принужденным, как я», - говорил Авраам Кардозо.

Прежде чем мы рассмотрим эту дерзкую еретическую теорию, нам следует обратить внимание на последнюю фразу Кардозо, в которой, как я полагаю, содержится ключ к пониманию существенных аспектов саббатианства. Глубочайшей психологической основой этой новой теории было парадоксальное религиозное самоощущение многих бывших марранов и их потомков, составлявших изрядную часть сефардского еврейства. Если бы не своеобразная психологическая подготовка марранов, вернувшихся к иудаизму после насильственного крещения в Испании, обсуждаемая теологическая доктрина не могла бы получить столь широкого распространения в еврейской религиозной среде. Но бывшим марранам эта доктрина была созвучна, от кого бы она ни исходила. Что же до Авраама Кардозо, который более прочих идеологов саббатианства преуспел в распространении этой доктрины, то о нем мы знаем, что он в самом деле был из марранов, и его слова о необходимости внешнего вероотступничества проистекают из конкретного личного опыта.

Ученые, изучающие теперь, в наши дни, историю испанских марранов, научили нас видеть противоречивость, внутреннюю сложность и двойственность их религиозного самосознания. «Облачение в одежды принужденного» оправдывалось многими из них с помощью своеобразнного истолкования классических текстов – истории Эстер и некоторых библейских стихов, звучащих достаточно туманно для того, чтобы выдержать подобную интерпретацию. Расшатанное иудейское самосознание марранов не воспринимало вынужденное отступничество как неисправимый грех (см. респонсы «Двар Шмуэль», § 45; M. Zimmels, Die Marranen, pp. 79-80). Теперь же возникла целая религиозная метафизика, вознесшая их поступок на высокий духовный уровень и увенчавшая самого Избавителя венцом принужденного. О различных выводах, которые могли быть сделаны из этой оригинальной теории, мы будем говорить ниже, а здесь нам нужно задуматься над ее сутью.

Освобождение, согласно этой теории, не соответствует древнему национальному мифу в том виде, как его понимают доныне народные массы. Миф надлежит «исправить», выискав в нем намек на двузначность, которая объяснит вероотступничество Избавителя. Возможно, что на раннем этапе сторонники этой теории рассматривали схождение мессии в клиппу как более или менее случайный аспект его миссии, «подобно тому, как было у Давида с Ахишем, царем Гата» (см. Самуил I, гл. 21 и 27), но уже скоро саббатианцами была осознана необходимость поставить это удивительное деяние Избавителя в самый центр обновляемой ими мессианской доктрины. В деле Освобождения есть трагическая основа; признание этого факта требовалось обосновать, опираясь на еврейские чувства, обращаясь к еврейским источникам. Соответственно, в данной связи развивался процесс, уже имевший место в период становления христианства, но – с одним важным отличием: если христианам было необходимо объяснить «бесславную смерть» Иисуса, то для саббатианцев подобная задача ставилась в связи с вероотступничеством мессии, так что связанный с этим парадокс становился еще острее.

Другая важная идея, получившая развитие в мессианской доктрине саббатианцев, звучала и прежде в аггадической литературе, но ее потенциал раскрылся только теперь, когда она соотнеслась с мировоззрением, для которого приход мессии был совершившимся фактом. Это идея «новой Торы», которую даст мессия, и ожидаемая в преображенном мире отмена заповедей Торы, дарованной на Синае.

Нельзя сказать, что данное представление характерно для иудаизма вообще и оно, тем более, никогда не имело у евреев силы догмата. Многие еврейские авторитеты решительно оспаривали эту точку зрения в прошлом. Но она, тем не менее, представлена в некоторых мидрашах. И поскольку спор этот не касался предметов конкретных и актуальных, он остался в иудаизме неразрешенным. Даже те, кто грезил о «новой Торе», не занимались обсуждением вопроса о том, каким образом и в каком объеме мессия отменит заповеди Синайского Откровения. Однако теперь проникнутая марранским духом доктрина саббатианцев обнаружила в этих идеях колоссальный потенциал и адаптировала их к своим нуждам.

Теория необходимого вероотступничества мессии никоим образом не вытекала из классической литературы иудаизма. Она родилась из наложения конкретного факта – обращения Саббатая Цви – на новое религиозное самоощущение многих его последователей. Однако теперь, когда саббатианцы обратились к древним источникам в поиске обоснований для этой своей теории, у них родился совершенно новый религиозный язык. Он родился из отдельных библейских стихов, взятых полностью или частично и перетолкованных соответствующим образом. Из аггадóт, на возможное звучание которых прежде не обращали внимания. Из парадоксальных речений, сохранившихся в каббале и в разного рода темных углах традиционной еврейской литературы. Все это, взятое вместе, составило материал для небывалой в истории иудаизма теологической доктрины.

Пренебрежительное отношение многих наших историков к этому идейному поиску не отражает глубокого понимания произошедшей здесь метаморфозы. А ведь мы обнаруживаем у саббатианцев оригинальную еврейскую терминологию, очень далекую от прямого влияния христианства, но выражающую всё тот же парадокс в жизни мессии и в деле Освобождения, на котором сформировалась когда-то христианская мысль. И нельзя не признать: в этом новом учении саббатианцев и в созданном ими языке заключалась огромная притягательная сила, затронувшая какие-то тайные струны в мироощущении иудея.

Это редкое зрелище диалектического взрыва в глубинных пластах устоявшейся религиозной терминологии. Грец и другие историки находили в текстологическом поиске саббатианцев и в их доктрине вообще только одно: отчаянную попытку оправдать отступничество и связанный с ним нравственно-психологический крах. Но знание главного побудительного мотива, в силу которого сформировалась эта доктрина саббатианцев, лишило наших историков способности верно понять ее глубину и силу. Никто не станет спорить с тем, что она родилась как ответ на чрезвычайно болезненный для «верующих» факт отступничества Саббатая Цви. Но она и намного больше, чем просто попытка оправдания. Обсуждаемая доктрина не оказалась бы столь притягательной, если бы она не обращалась - причем именно в силу заложенных в ней парадоксов - к сильнейшему еврейскому чувству призвания, посланничества, наделенности миссией. К тому самому чувству, которое обрело максимальное теоретическое выражение в лурианской каббале, когда та возложила на каждого еврея ответственность за исправление мира и преодоление космической катастрофы через «подъятие искр» божественной святости из бездны нечистоты и клиппóт.

53-я глава Исайи сыграла и здесь немалую роль. Мыслилось, что не только мессия, cын Йосефов,24 будет «изранен преступлениями нашими», то есть убит иноверцами, но также и мессии, cыну Давидову, предначертано поругание. Из-за того, что евреи оставляли Тору, «будет он в принуждении и не сможет выполнять заповеди Торы». При этом слово мехолáль («изранен», «изъязвлён» в Исайе 53:5) трактовалось саббатианцами как «осквернен»,25 то есть переведен из святого состояния в профанное, «потому что все народы называются холь, а святым назван только Израиль». Еврей, даже и совершающий грех, остается частью святого народа, и поэтому у Избавителя не было иного способа «опрофаниться», кроме как «сделавшись исторгнутым из Израиля в чужую власть». В том же ключе трактовали саббатианцы «и дана была с грешниками могила ему» (Исайя 53:9) и многие другие места в Писании. Например: «А это о Йегуде; и сказал он: услышь, Господи, глас Йегуды и к народу его приведи его» (Втрз. 33:7). Данный стих объяснялся саббатианцами так: Моисей, прозревая будущее, молится о мессии, сыне Давидовом, принадлежащем к колену Йегуды, чтобы Бог вернул его еврейскому народу, из среды которого он будет исторгнут .

Множество обоснований находили в Писании тому, что мессия будет осквернен, поруган и презираем евреями. В 24 главе у Исайи было найдено предсказание о том, что мессия облачится в одежды изменника: «От края земли мы слышали пение: слава праведнику! Но я сказал: чахну я, чахну я, горе мне! Изменники изменяют и изменнически изменники изменяют». В этих стихах слово цви («слава», «краса») было истолковано как конкретное указание на Саббатая Цви; слова рáзи ли («чахну я») понимались по созвучию с арамейским раз («тайна») - как горестное восклицание пророка, не имеющего возможности раскрыть своим слушателям страшную тайну отступничества мессии: «Тайна у меня, тайна у меня, горе мне!». Что же до выражения «облачиться в одежды изменника», ясным образом применимого к Саббатаю Цви, то оно представляет собой иное прочтение слов бéгед богдим багáду («изменнически изменники изменяют») в приведенном выше фрагменте.

Все аргументы, которые прежде использовались искавшими себе оправдания марранами, обрели звучание в доктрине саббатианцев, облагороженные теперь ореолом отступничества мессии. «И близкое тому было с [царицей] Эстер, через которую случилось великое спасение Израилю, а ведь большинство народа, люди невежественные, презирали ее за то, что была она за язычником, вопреки строгому запрету Торы. Но мудрецы, которым ведома эта тайна, не считали ее грешницей и потому нашли ей оправдание в Талмуде». Выводы аналогичной направленности делались на основании известного аггадического мотива «Последний Освободитель будет подобен Первому Освободителю». И, соответственно, подобно Моисею, который провел долгие годы в доме фараона, Саббатай Цви должен был оказаться «у великого турка». В конце долгого изгнания Израиля сам мессия становится изгнанником, чтобы искупить своим личным страданием грехи евреев.

Находили также и в Зогаре, меняя слегка - или не слегка - смысл содержащихся в этой книге речений. Например, использовался выразительный образ царя, который «хорош внутри, но одежды его худые», и напрасно противники саббатианцев доказывали им, что эти слова вовсе не относятся в Зогаре ни к царю, ни к мессии. Темная образность данного выражения говорила саббатианцам так много, что оно закрепилось в их сердцах и последовательно воспроизводилось ими во всех поколениях. Кстати пришлись и книги р. Йегуды Ливы Бен-Бецалеля из Праги,26 в которых нашли упоминание о том, что мессия будет особенным образом связан с уммáт Ишмаэль («нацией Исмаила»). В той же связи приводилось поразительное высказывание р. Йосефа Таитацака, принадлежавшего к поколению изгнанных из Испании и поселившегося в Салониках: «А то, что говорили наши учителя “не придет Сын Давидов до тех пор, пока царство не станет еретическим”,27 подразумевает Царство Небесное, ибо предстоит Шехине облачиться в одежды Ишмаэля».

Короче говоря, становление саббатианской доктрины, говорящей о необходимом, предначертанном свыше падении и отступничестве мессии, было быстрым и сопровождалось появлением многочисленных сочинений, сохравнившихся частью до настоящего времени. Аргументы в пользу этой доктрины находились почти во всяком углу традиционной литературы иудаизма. И если на первом этапе саббатианцы еще подчеркивали вынужденный характер отступничества мессии, то впоследствии этот мотив исчез из их сочинений, уступив место акцентируемому парадоксу: добровольная готовность быть принужденным. Сойти в глубину клиппóт Избавитель мог только целенаправленным, преднамеренным образом.

В этой связи естественным образом встала проблема греха и заповеди, причем старое представление о «заповеди, совершаемой через грех», обрело у саббатианцев совершенно новый смысл. Поступок мессии мыслился ими уже не как преступление, а как выполнение заповеди Всевышнего, приказавшего ему поступить именно так. «Ибо издавна известно всему Израилю, что пророки могут поступать и предписывать в противоречии с Торой и заповедями» (עניני שבתאי צבי, ברלין, תרע"ג, עמ' 91). Таким образом, проблема упразднения Торы встала перед саббатианцами во всей своей остроте, и значение этого факта будет показано нами ниже. Известно, что уже и сам Саббатай Цви отменил - еще до своего обращения в ислам - некоторые законы иудаизма: он ел почечный жир и кормил им своих учеников, предписывал приносить пасхальную жертву за пределами Земли Израиля, отменил траурные посты. Саббатианцы искали этому объяснение, и в связи с этим у них почти сразу наметился важный идеологический раскол.

Продолжение следует


21 Аггадот - мн. число от ивр. аггадá – «сказание». Этим словом обозначается нравоучительная часть Устного Закона, не имеющая, в отличие от галахи, юридической силы. В жанровом отношении к аггаде относятся притчи, легенды, проповеди, философско-теологические рассуждения и т. п. Аггадический материал мало представлен в Мишне, но он составляет до трети текста в Иерусалимском Талмуде и около четверти в Вавилонском. Кроме того, аггада является основным материалом в различных гомилетических сборниках (мидрáш) - от древнейших, т.е. относящихся к раннему талмудическому периоду, до позднесредневековых.
22 Клиппот - мн. число от ивр. клиппá – «скорлупа», «оболочка». В лурианской каббале этот термин используется для обозначения сил зла, возникших в результате сопутствовавшей сотворению мира метафизической катастрофы.
23 Это словосочетание можно также перевести как «странные поступки», «дикие поступки» и т.п.
24 Различение между мессией - сыном Йосефа и мессией - сыном Давида проводится в некоторых аггадических источниках. Первый из них представляет Десять колен. Подобно первому еврейскому царю, Шаулю, он призван утвердить израильское царство и, по некоторым мнениям, погибнуть в сопутствующих этому войнах. Второй, Машиах Бен-Давид, представляет колено Йегуды. Подобно своему древнему предку, царю Давиду, он должен будет привести созданное его предшественником государство к подлинному совершенству.
25 По созвучию с холь – «будничное», «профанное».
26 Он же Махарáл ми-Праг, 1520?-1609, известный галахический авторитет, каббалист и философ, автор многочисленных сочинений, рассматривающих проблему изгнания и Освобождения. Имел репутацию чудотворца; в еврейских и чешских народных легендах ему приписывалось создание искусственного андрогина (голем).
27 Вав. Талмуд, Санхедрин 97а.
Tags: гершом шолем, юдаистическое
Subscribe

  • (no subject)

    הופתעתי לגלות שהרמז המוקדם ביותר להופעת בתי כנסת כמקומות המיועדים לתפילה החוקרים מוצאים בדברי ירמיהו באיגרתו לגולת יהויכין. במה דברים אמורים? שנים…

  • «Священнейшая республика человечества»

    Мой старый, 2003 года, текст, написанный для «Окон» в виде расширенной рецензии на статью д-ра Фани Оз-Зальцбергер «Еврейские корни…

  • וַחֲמֻשִׁים עָלוּ בְנֵי יִשְׂרָאֵל מֵאֶרֶץ מִצְרָיִם

    Популярное у народных проповедников истолкование слова וַחֲמֻשִׁים (Шм. 13:18) Ибр-Эзра приводит только ради того, чтобы втоптать его в грунт обеими…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments